Гордость России 11.03.2015 | ВЫПУСК №29, МАРТ 2015

БОЛЬШОЙ МИНИСТР СОВЕТСКОЙ ЭПОХИ

Шрифт

После отставки Н.С. Хрущёва партийное руководство, возглавляемое Брежневым, приняло решение вернуться к отраслевому ведению народного хозяйства и возродить министерства. Одна из ключевых целей нововведения — устранение разрыва между наукой и производством.

Машиностроительных министерств в СССР было несколько: Минтяжмаш, Минсредмаш, Минлегпищмаш — несмотря на тяжёлое бремя навязанной нам «холодной войны», страна восстанавливала народное хозяйство после тяжёлой войны, велись колоссальные по масштабам работы в атомной промышленности, ПВО и ПРО, военной радиоэлектронике.

За скромным словом «общего» стояла грандиозная задача, в прямом смысле слова — космическая. Минобщемаш встал во главе машиностроения, обеспечивающего космические работы в СССР. Оно объединяло и координировало работу огромного количества предприятий и научных организаций, «завязанных» на космическую тематику и ракетно-ядерное вооружение. Отрасль создавалась комплексной, способной самостоятельно решать все вопросы, связанные с ракетно-космической техникой, — от научно-исследовательских и конструкторских работ до серийного изготовления изделий.

Задача — ни много ни мало — обеспечить ракетно-ядерный, стратегический паритет с США, установить на боевое дежурство ракеты с новыми характеристиками по дальности, точности и оперативности управления, не уступающие ракетам США. В 1965 году соотношение ракетно-ядерных сил выглядело как десять к одному в пользу Америки.

В новое министерство были переданы ведущие НИИ, КБ, заводы из оборонной, авиационной, радиотехнической, судостроительной отраслей промышленности. Во главе многих из них стояли известные учёные, хозяйственные руководители и организаторы обороны страны. Среди них академики С.П. Королёв, М.К. Янгель, В.Н. Челомей, В.П. Глушко, Н А. Пилюгин, В.П. Бармин, В.И. Кузнецов, М.С. Рязанский, В.П. Макеев, директора В.Я. Литвинов, М.И. Рыжих, Р.А. Турков и многие другие. Каждый из них имел огромные заслуги перед страной, мог обращаться в любую государственную инстанцию. Руководство этим министерством было поручено относительно молодому, 46-летнему специалисту — Сергею Афанасьеву.

Он руководил Минобщемашем в течение 18 лет. При всём уважении к сегодняшним государственным мужам, таких хозяйственников, увы, больше нет. Его отличали преданность делу, ответственность, глубокое знание производства и талант ладить с людьми, работоспособность в высшей степени, и даже смелость. И это не громкие слова. Две Звезды Героя Соцтруда, семь орденов Ленина, Ленинская, Сталинская и Государственная премии — тому подтверждение. Но главное — исторический факт: под руководством Сергея Афанасьева была решена государственная задача — паритет ракетно-ядерных сил.

Министерство общего машиностроения сумело в короткие сроки внедрить последние разработки конструкторов и наладить производство по созданию лучших образцов межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и баллистических ракет для подводных лодок (БРПЛ). На боевое дежурство в шахтных и иных пусковых устройствах встали около 1400 МБР и 1000 БРПЛ. Паритет между СССР и США по стратегическим наступательным вооружениям в конце 60-х — начале 70-х годов уберёг человечество от ядерной войны и гарантировал мирное развитие нашей страны на долгие годы.

Минобщемаш Афанасьева также обеспечивало создание орбитальных станций, в том числе станции «Мир». Под его руководством находились КБ выдающихся конструкторов — Бармина, Глушко, Семёнова, работал он и с Сергеем Королёвым.

В начале 1970-х развернулась упорная борьба по вопросу выбора типа боевых ракет и пусковых шахт, которые должны были обеспечить превосходство над Соединёнными Штатами. Главными действующими лицами в этой истории были конструкторы В.Н. Челомей и М.К. Янгель, а втянутыми в неё оказались и Минобороны, и ЦК КПСС. Афанасьев в итоге поддержал Челомея. И в этом, и в ряде других случаях позиция министра не совпала с позицией министра обороны СССР Устинова. Однако Афанасьев умел отстаивать своё решение.

Характер, лидерские качества, умение вести за собой он проявил ещё в студенчестве. Всю жизнь его звали «Большим» не только за высокий рост и крепкое телосложение: «Большой сказал», «Большой принял решение»...

Окончив вуз с отличием, Сергей был направлен на артиллерийский завод № 8 под Москвой, где работал мастером, конструктором. В 1941 году завод эвакуировали в Пермь, на знаменитую Мотовилиху. Конечно, он рвался на фронт, записался добровольцем в Уральский танковый корпус. Но на построении у клуба ребятам скомандовали: «Марш на завод работать!» Заводу, как и другим оборонным предприятиям страны, нужны были специалисты.

Он работал мастером, технологом, конструктором, начальником цеха, заместителем главного механика, выполняя самые ответственные задания для Красной Армии.

«Приходилось и артиллерийские стволы сверлить, стоя по колено в масле, и выводить котельную завода из аварийного состояния, чтобы не останавливалось производство, и выполнять спецзадания для атомщиков, за что Сергей Александрович получил первый и очень ему дорогой орден Красной Звезды», — отмечал Владимир Николаевич Ходаков, работавший вместе с Афанасьевым.

Человек очень сильный духом, он нуждался в общении с людьми, черпал у них энергию, уверенность в себе. Руководитель он был чёткий, предельно собранный, такого же отношения к делу требовал от других. Коллегии министерства, по собственной самооценке Афанасьева, он проводил жёстко, «по делу».

Вопросы докладывались не по бумажкам, а по сопроводительным наглядным материалам, в разговоре выявлялось, какие выдвигаются конкретные предложения, насколько они обоснованы и что обеспечивают. На экране через ЭВМ высвечивались диаграммы, таблицы, графики. Перед коллегией, как правило, проводилась всесторонняя подготовка вопроса с выездом на места, проблемы обсуждались демократично, но после принятия решений назначались ответственные за их выполнение. Наступал период выполнения, отличавшийся строжайшей дисциплиной, контролем, с повторными докладами на коллегии.

«Мне не раз приходилось докладывать о неприятностях при сближении и стыковке объектов, — вспоминает академик Борис Евсеевич Черток, — и я хорошо помню своё ощущение провинившегося ученика, экзаменуемого перед развешанными плакатами. Но странно: не было чувства страха, доминировала заинтересованность в выяснении действительных технических причин аварий и разработке конкретных мероприятий, впредь их исключающих. И заслуга министра прежде всего в том, что был выработан именно такой творческий стиль работы коллегий. Разговор был всегда очень требовательным, порой жёстким, но не давящим, а скорее рождавшим творческий порыв у провинившегося».

Уже к концу 1970 года боевое дежурство в нашей стране несли несколько сотен межконтинентальных боевых ракет типа Р–16 (ОКБ–586), Р–9А (ОКБ–1), УР–100 (ОКБ–52) и РТ–2 (ОКБ-1 и КБ «Арсенал»), стратегические подводные корабли ВМФ, оснащённые ракетами типа Р–27 и Р–29 (ОКБ–385). Президент США Ричард Никсон вынужден был впервые официально признать ядерный паритет между США и СССР.

В 1970-е годы в СССР была разработана научно-обоснованная концепция ядерного сдерживания и разумной достаточности, ставшая определяющей во все периоды развития отечественной системы ракетно-ядерных вооружений вплоть до настоящего времени. Эта концепция до сих пор служит базой при выборе рациональной структуры системы вооружений, обосновывает количественный и качественный состав ракетных комплексов, вырабатывает тактико-технические и надёжностные их характеристики. Мы помним крылатую фразу Афанасьева: «Нас никто не дублирует!»

С созданием Министерства общего машиностроения космическое направление открыло широкий путь для решения оборонных, научных и социальных задач. В длительный период острого противостояния двух геополитических систем космические средства также служили важным сдерживающим фактором в обеспечении стратегической стабильности. Это, в первую очередь, комплексы космической разведки и картографирования (ЦСКБ), радиотехнические космические комплексы (КБ «Южное»), морские спутниковые системы (ОКБ-52 и ЦНИИ «Комета»), комплексы предупреждения о ракетном нападении (НПО им. Лавочкина и ЦНИИ «Комета»), комплексы связи, вещания, ретрансляции и управления (НПО ПМ) и др. Эти достижения ракетно-космической промышленности и других оборонных отраслей позволили Советскому Союзу вести широкомасштабные переговоры по проблемам ограничения и сокращения ядерных вооружений.

В мае 1972 года было подписано Соглашение между СССР и США о некоторых мерах в области ограничения стратегических ядерных вооружений (ОСВ-1) и в июне 1979 года — Договор об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСВ-2), а также Договор об ограничении систем ПРО. Тем самым «холодная война» пошла на спад, и надолго был сохранён мир на Земле. Правда, сейчас многое достигнутое — и в годы разрядки, и в годы потепления — разрушено. Но по-прежнему сохранившийся ракетно-ядерный щит служит гарантом сдерживания и безопасности России.

В период, когда Афанасьев руководил Минобщемашем, было осуществлено 45 пусков пилотируемых космических кораблей с экипажами. Он дал путёвку в космос 56 космонавтам.

В 1983 году Афанасьев оставил пост министра общего машиностроения.

Подводя итог своей работы, с полным на то правом утверждал: «Надо прямо сказать, что в ракетно-космических делах не было периода застоя. В этот период создавалась техника, технология организации производства была на мировом уровне и выше».

С 1983 по 1987 год С.А. Афанасьев работал министром тяжёлого и транспортного машиностроения СССР. По словам Сергея Александровича, это была сложная отрасль, включавшая около 1500 предприятий и обеспечивавшая создание и производство всего металлургического оборудования, дизелестроение, тепловозостроение и вагоностроение, горное и подъёмно-транспортное машиностроение.

В эти годы началась «великая» горбачёвская перестройка, когда предприятия промышленности получили право распоряжаться выделяемыми из госбюджета средствами, регулировать зарплату. Подобная свобода подтолкнула к растаскиванию государственных средств, сокращению инвестиций в производственную сферу, расходов на амортизацию. Началось проедание ранее накопленного основного производственного капитала. В промышленности сложились тяжелейшие условия, резко упала дисциплина и ответственность, административные рычаги выключились, а экономические не включились. Разрушали старое и не созидали новое.

Сергей Афанасьев тяжело переживал период «реформ». Но нельзя было не использовать его знания и опыт в космической и военной сферах. Он был переведён в Минобороны на должность консультанта группы генеральных инспекторов, где проработал до 1992 года. Завершал трудовую деятельность С.А. Афанасьев в РКК «Энергия» им. С.П. Королёва. Трудно переоценить его вклад в создание этой корпорации, выживание её в период «либеральных реформ».  

По материалам книги «Министры советской

эпохи: о времени, о соратниках, о себе»

 

МНЕНИЕ ОЛЕГА БАКЛАНОВА, члена президиума Академии космонавтики, научного руководителя ряда программ по ракетно-космической технике, председателя Совета директоров корпорации ОАО «Рособщемаш»

Я вспоминаю о Сергее Александровиче с тёплым чувством, с огромной благодарностью. Все 18 лет, что он был министром Общемаша, мы постоянно общались, взаимодействовали, и я получал уроки самого разного характера — человеческие, управленческие, психологические. И когда в 1983 году принял от него бразды правления отраслью, был вооружён всем арсеналом средств, необходимых министру такой важнейшей и в то же время особенной производственной сферы, как наша. Разве мог я предположить, что Сергей Афанасьев именно мне предложит стать своим заместителем в то время, когда на мне тяжёлым грузом висели 18 взысканий, в том числе по партийной линии? Я запомнил его слова о том, что взыскания — от работы: не будь их, не было бы и приглашения на высокий пост. Мне кажется, я впитал его стиль работы: довольно жёсткий, строгий, но и в то же время — человечный и справедливый. У него эти грани искусства — руководить людьми и дорожить ими — прекрасно сочетались. Именно такой стиль соответствовал задачам, которые тогда решали. Почти всё, что мы делали — мы делали впервые.

На работу он приезжал до восьми утра, аппарат министерства подтягивался на час позднее. Объяснял: «К рабочему дню надо подготовиться. Потом будут звонки, — он поднимал правую руку, показывая, откуда будут звонки. — Как разговаривать, если не просмотрел бумаги, не решил для себя тот или иной вопрос?» Дело было не только и не столько в звонках по «кремлёвке». У министра была огромная, разносторонняя связь — с производствами, институтами, генеральными конструкторами, наконец, со своими сотрудниками. Министр должен быть во всеоружии — всё знать, иметь мнение по важнейшим вопросам. Между тем уходил он с работы в 10–11 вечера. Это был не признак неумения планировать время, а способность до конца отдаваться делу. Не шла речь и о выходных. Какие могут быть выходные?! Редкое сегодня, скажу честно, умение безоглядно принадлежать работе, хотя я тоже воспитан именно в этих традициях. Все тогда работали на износ, тратили себя на дело, в которое свято верили.

Сергей Афанасьев очень много сделал в ракетно-космической отрасли. К решению задач подходил серьёзно, всесторонне, продумывая не только ключевые, но и второстепенные вопросы, ибо при известных обстоятельствах они выйдут на первый план и будут отвлекать от цели. Всегда без оговорок брал на себя всю ответственность. Обладал мощным интеллектом, глубокими знаниями и государственным кругозором. С ним было интересно работать, он поощрял разумную инициативу, доверял, в трудную минуту подставлял своё мощное министерское плечо. Не терпел лжи и показухи.

У него было любимое слово — «уровень». Уровень научной разработки, уровень конструкторской работы, уровень технологической работы, уровень организации производства, уровень качества. Но это не только слово. Этим понятием всё определялось.

Сергей Александрович был и остаётся моим главным учителем жизни. Не сомневаюсь, что большинство коллег скажут то же. Его жизнь — пример, как не на словах, а на деле любить и беречь Родину.

Ни мы, ни потомки не вправе забывать о таких могучих личностях, как Сергей Александрович Афанасьев, чьими великими трудами наша страна вышла в технологические лидеры. Его пример — наука нынешним поколениям руководителей.