Российские регионы 27.08.2014 | ВЫПУСК №16, АВГУСТ 2014

В ДЕРЕВНЮ, В ГЛУШЬ, НА ОТДЫХ!

Шрифт

Агротурист — не дачник с лопатой, направляющийся по весне на место своей добровольной каторги. Это, скорее, безземельный горожанин, выросший на асфальте, на которого вдруг, через поколения, накатывает такая тоска по лесам и перелескам, такая грусть по жаворонкам и кузнечикам, что плакать хочется. Они и плачут. На форумах в соцсетях. Здесь, среди трепета и страсти, трудно даже представить отрезвляющий довод, что в милой сердцу деревеньке последняя корова пала ещё в перестройку, а молоко бывает только тогда, когда его прихватят с собой приехавшие на уик-энд дети. Да об этом как-то и не думается в душном городе.

Есть спрос — есть и предложение. В колымагу Митрича — автобус 1952 года выпуска, рассчитанный на 12 человек, набилось, как всегда, вдвое больше. Сумки, корзины, а заказанный его супругой мешок риса, ставить некуда — держим практически на голове. Никто не ропщет, наоборот, все радуются: деревня уже за поворотом.

Наконец въехали в объятия могучей женщины с немыслимым перманентом и золотыми зубами в два ряда. Это и есть «мама» - наша покровительница Вера Гавриловна Дементьева, хозяйка большой избы, нескольких дощатых домиков и двух гипсовых фигур, оставшихся от прежней жизни. Ещё имеется огород с грядками до горизонта.

Официально ее хозяйство считается фермерским. По старинке все называют его «отдыхаловкой». Когда-то в трёх км отсюда был дом отдыха одного секретного завода. В перестройку его пустили в расход, посуду, холодильники и телевизоры начальство вывезло. Но когда дело дошло до матрасов и дощатой недвижимости, скромная кастелянша Дементьева подняла восстание, и они с мужем-сторожем отстояли имущество. Пару лет Вера Гавриловна искала спонсоров для продолжения деятельности. Никого не нашла, но ей подсказали открыть фермерское хозяйство, устроить при нём гостевой дом и принимать туристов. Как во Франции, где гости живут в деревенских условиях, наслаждаются природой, помогают фермеру по хозяйству, а за это имеют прекрасный стол из свежих натуральных продуктов — грубо говоря, курицу, которую ощипали прямо на глазах.

— Курей у меня отродясь не было, да и не хватило бы их на всех приезжих, — говорит Вера Гавриловна, — а так, грядки есть — туристов работой обеспечу, тут же и поедят, что выросло. Домики в пансионате погнили, мы с мужем выбрали досточки получше, и сколотили новые апартаменты. Девушку с веслом оштукатурили. Чем не пейзаж?

Пионерка российского агротуризма обзвонила прежних отдыхающих, вступила с ними в рыночные отношения (200 рублей в сутки с койкой и трёхразовым питанием), и многие сюда ездят уже семнадцатый год.

Срок пребывания «в апартаментах» не ограничен, но «мама» берет с отдыхающих вперед только за три дня. Это довольно милосердные условия, потому что более длительное умывание из бочки, сортир на пять персон, суп из пакетов и палату на десять человек долго выдержит не каждый.

Надо сказать, что бытовые неудобства с лихвой компенсируются речкой, свежим воздухом, грибами и ягодами, которые народ заготавливает в лесу за забором, и ежевечерней дискотекой под баян. При этом «мама» бдительно следит за моральным обликом 50-летних молодок и их поклонников, чтобы — не дай Бог! — не бросили тень на безупречную репутацию заведения.

— Флирт не возбраняется, — пояснила она корреспонденту, — но другое — ни-ни. У всех внуки.
Вы не поверите, но за летний сезоне у Веры Гавриловны бывает до пятисот отдыхающих. Приняла бы больше, да некуда.

А чем мы, собственно, хуже Европы, которая 40 лет назад учуяла неодолимую тягу горожан к сельским пейзажам и сделала на этом хорошие деньги. В Италии, например, до 50% рынка туруслуг занимает сельский туризм, во Франции лишь 7% путешественников останавливаются в отелях, остальные предпочитают фермерские дома и деревенские кемпинги. В Испании в прошлом году сельскую местность посетили полтора миллиона человек. Главная привлекательность такого туризма в том, что ты не только отдыхаешь на природе, но и знакомишься с местными традициями, можешь покосить траву, надоить молока, побывать на сыроварне.

Потенциал России на непаханой ниве сельского туризма некоторые смелые эксперты оценивают в 50-60 млрд. рублей в год.

— Это реально, — считает глава ассоциации агротуризма Тарас Астахов. — Посмотрите, сколько у нас брошенных изб и опустевших деревень. Приложить руки, зазвать туристов — и вот вам высокоэффективная отрасль.

На сайте ассоциации зарегистрировано полторы тысячи усадеб, предоставляющих горожанам прелести деревенской жизни. Лидерами нового туристического направления считаются Вологодская, Костромская, Рязанская, Тверская, Тульская, Ярославская, Пензенская области, Алтай, Карелия, Чувашия, Подмосковье и окрестности Санкт-Петербурга. Один гостевой дом нашёлся даже в сельских дебрях Чукотки.

«На самом деле крестьянских усадеб, приглашающих горожан на отдых, гораздо больше, — уверяет Астахов, — просто не все легализованы». По его мнению, исправить положение мог бы закон об агротуризме, но российские законодатели не спешат его принимать. Зря: село получило бы мощный толчок в развитии и новые рабочие места, а горожанам было бы гарантировано изобилие натуральных продуктов и качественный деревенский отдых. За это агробизнесмены могли бы платить налог 50 евро в год, как в Белоруссии, или 70 евро, как в Европе.

А вот на Урале, где полно умирающих деревень, власти сами готовы приплачивать крестьянам, чтобы оживить сельское хозяйство хотя бы за счёт агротуризма. Группу фермеров возили в Финляндию перенимать опыт. Многие вернулись расстроенными.

— Куда нам гнаться за ихними фермерами, — переживает Галина Аверьянова из Челябинской области. — Там и хозяйства богатые — коров, овец по две тысячи голов, и дома не чета нашим: газ, вода, все условия. Конечно, туристам удобно и приятно. А у меня что? — Печка во всю хату да баня по субботам, из живности — козы и поросята, шесть штук. Но больше всего в этой Финляндии поразили корзиночки. Приносят утром три штуки, в каждой яйца. Сидим, ломаем голову — что такое? Оказывается, в одной яйца всмятку, в другой — в мешочек, в третьей — вкрутую…

Впечатлились, похоже, не только уральские фермеры, но и чиновники. Едва вернулись, по деревням команда — плести корзинки. Ну, наплели, а что с ними делать?

Поступила другая команда: привлекать туристов «звёздностью». Специальная комиссия ходила по избам, указывала, где прибраться, где что отремонтировать, и присваивала звезды. На пятизвёздочный отель ни одна хата не потянула, но если был сеновал — три звезды давали автоматически, а если ещё куры да коза — четыре. В Тугулымском районе Свердловской области аж 16 домохозяйств объявлены турцентрами. Хозяева на изготовке, яйца, как велено, по корзинкам разложили, сидят, будущие барыши подсчитывают.

— У меня муж всё же догадался, как заманивать туристов, — признаётся Галина Аверьянова. — Дал объявление в Интернете: «Только для утомлённых пляжами. Эксклюзивный отдых в деревне». Через три дня приехала компания в пиджаках и белых рубашках. Мы им устроили такой променад на байдарках, такую рыбалку и охоту, а потом марш-бросок по пересечённой местности, что одного банкира пришлось тащить на руках восемь километров.

Похоже, ставка на выносливость оправдала себя: випы теперь частые гости у Аверьяновых, друзей привозят, чтобы и те помучились.

Бывалые владельцы гостевых турферм вообще считают, что чем больше жути, тем легче заманить туриста в глубинку. Главное, суметь выдать эту жуть за уникальное достоинство. Одна интересная ферма в Смоленской области, не имея ни воды, ни света, ни газа, ни унитаза предлагает эти пещерные условия за 200 долларов в сутки. Почему так дорого? А потому что по ночам в дом приходит привидение, и, если его не отловить, то обчищает туристов до нитки. Правда, потом по-честному всё возвращают.

В принципе, на культ-массовые причуды фермеры тратятся мало, но уж с тех, кто заехал, выжимают по полной. Типичное объявление о сдаче деревенского дома где-нибудь у чёрта на куличках, километров 600 от Москвы: пользование баней (2 часа) — 1000 рублей, прокат полотенца, шампуров и решётки для гриля — 50 руб., пользование велосипедом — 170 руб./час, пластиковая мебель — 200 руб./день, внеочередная уборка помещения — 300 руб.

Интересно, а сколько стоит погладить животное или выпить стакан молока из-под коровы? Звоню по указанному телефону. Отвечают: «Сельским хозяйством мы не занимаемся, это культурный гостевой дом на 10 персон». А как насчёт экологически чистых продуктов, зелени с грядки и утреннего чая с травками? Мы же всё-таки в деревню, в глушь… За отдельную плату обещают привозить с соседней фермы. Там, «у дяди Пети», корова доится по 100 рублей за литр, коза — по 140, творог и сметана — 300 рублей, килограмм мяса — 500. В виде исключения на месте могут приготовить «фирменное деревенское блюдо» — жареную картошку по дикой цене.

К слову, аренда избы почти повсеместно — 2000 рублей в сутки. Для сравнения: столько же стоит найм загородного дома с бассейном, сауной и ухоженным участком в элитных поселках Подмосковья.
Глава крестьянского хозяйства из деревни Плотихино Московской области Владимир Фролов обижается на такое сравнение. Дескать, в элитных местах природа зажатая, искусственная, а у него петух запоёт — на три губернии слышно. Луга кругом — неоглядные, леса — первозданные.

Кроме этого в хозяйстве Фроловых два гостевых дома, полностью благоустроенных, с городской мебелью и старинными самоварами для антуража, свой дом, где они обитают вместе с дочкой и зятем, и старый родительский — пока ещё не включённый в рыночный оборот. Про него Владимир, как бы между прочим, замечает: «Мои предки отрабатывали барщину за этот дом». Похоже, байка — не уцелел бы он с тех времён. Но приятно, что хозяева интересуются историей деревни, разузнали, что когда-то здесь было поместье бояр Ляпуновых и русского офицера Маясова.

— Пытаюсь сохранить связь поколений, — говорит Владимир. — В воспитательных целях показываю туристам старинные вещи, а то многие понятия не имеют, что такое ухват, кочерга, как в русской печке детей мыли и хлеб пекли.

Музей раритетов — в большом сарае, где хранится и современная техника. Всё можно потрогать, сесть за руль и даже прокатиться. Владимир подсмотрел такое устройство во Франции, когда был там на стажировке, и применил у себя. Похоже, зря старался.

— Особого интереса у людей нет, — говорит он. — Зайдут, издали посмотрят — и всё. Стайку, где у меня две коровы, три телёнка, кролики, вообще стороной обходят — пахнет, видите ли, плохо. Мне обидно. В радиусе 10 км такой живности ни у кого нет. Да и вообще, если уж приехали в деревню, так хоть полюбуйтесь на живую корову. Нет, забьются в комнату и квасят. После отъезда бутылки мешками выгребаем.

Настоящие любители деревни, по словам Владимира, попадаются редко. Тем не менее агроферма не бедствует. Годовой доход от гостей такой же, как от коровы — 200 тысяч рублей. «Нет туристов — заводим ещё одну корову, — раскладывает калькуляцию жена Владимира Елена, — понаехали — ликвидируем её».

В собственности Фроловых 11 гектаров земли. Садят картошку, на которой, собственно, и сделали деньги, чтобы построить гостевые дома. Рабочих нанимают где придётся, в самом Плотихино трое престарелых жителей и семейная пара из Москвы, тоже заразившаяся агротуризмом. Ради этого даже квартиру продали.

— Со временем таких энтузиастов будет больше, — рассуждает Фролов. — Многие видят: туризм тянет за собой российскую деревню и преображает её. В качестве примера собеседник привёл дорогу, построенную на паях с райбюджетом к его ферме. Раньше туристы застревали на полпути к отдыху.

Людмила Бутузова