Личность 26.09.2016

Александр Журбин: «Если ты в 60 лет всё ещё беден, значит, занимаешься не своим делом»

Шрифт

Александр ЖурбинСотни песен, оратории, сонаты, более сорока мюзиклов, концерты, квартеты, квинтеты, кантаты, балеты, три симфонии, восемь опер… А ещё Александр Журбин сочинил музыку более чем к пятидесяти художественным фильмам, среди которых такие, как «В моей смерти прошу винить Клаву К.», «Московская сага», «Солнце в авоське», «Бедная Маша», «Эскадрон гусар летучих»… Сегодня Заслуженный деятель искусств делится с «50 ПЛЮС» своими взглядами на жизнь, свой возраст и творчество.

- Александр Борисович, к своим 70-ти годам вы стали настоящим рекордсменом по части плодовитости. Столько, сколько написали вы, не написал ни один современный композитор. Откуда такой потенциал?
- Знаете, прежде всего, я никогда не старался быть «рекордсменом» по количеству. Это ведь всё очень условно. У Бетховена, например, 138 официальных опусов и ещё примерно 300 разных сочинений без опуса (то есть сам композитор не включил их в список своих произведений). А умер он, когда ему было всего 57 лет, то есть он был намного младше меня. Стало быть, это он плодовитый, а я по сравнению с ним просто лентяй.
Количество сочинений Шуберта до сих пор точно неизвестно, поскольку он сам не ставил никаких опусов, и многие его сочинения считаются утерянными. Но очевидно, что у него было написано более тысячи сочинений. А он умер в возрасте 31 год.
Так что я далёк от рекордов. У меня скромные 50 опусов камерно-симфонической музыки, примерно 50 работ для музыкального театра. Ну, ещё песни, киномузыка, театральная музыка. Не так уж и много.
И потом, главное ведь качество, а не количество. А это решит время. Современным людям трудно оценить сегодняшнюю музыку. То, что будут играть в будущем, - те и победители!
Густав Малер написал всего девять (ну десять) симфонических произведений и около четырёх вокальных циклов, но это огромное море музыки. И при жизни его играли очень мало. А сегодня его симфонии звучат по всему миру.
- На рубеже ваших 50-ти лет в вашей жизни была тёмная полоса, когда вы вынуждены были пробовать себя в бизнесе. Насколько вы сами рассказывали, вернули вас непосредственно в музыку ваши же товарищи-бизнесмены, которые сказали: «Саша, ты хорошо пишешь музыку - вот и занимайся ею. А мы тебе поможем».
- Вот об этом периоде, и об этих своих занятиях я действительно жалею. В 90-х я жил в Нью-Йорке, а в России тогда делались сумасшедшие деньги, и очень многие озолотились на приватизации, на торговых операциях Россия-США. И я пару раз попытался свести русских бизнесменов и американцев - за определённый посреднический процент.  У них, кажется, всё получилось, но мне не досталось ничего. Так что бизнесмена из меня не вышло, и я понял, что этим заниматься не надо. И больше не занимался.
А что касается бизнесменов, то да, с тех 90-х, у меня есть несколько друзей, которые мне помогают осуществлять какие-то музыкальные проекты. И я им безмерно благодарен. Имён называть не буду, они не любят лишней рекламы.
- Это да, но вам ведь в самые трудные, постперестроечные годы в непростом уже 50-летнем возрасте пришлось быть и продюсером, и режиссёром, и журналистом - это что - от безысходности?
- В моей жизни были разные периоды. Были и такие, когда я был аранжировщиком, педагогом, подрабатывалАлександр Журбин с супругой частными уроками, играл в балетной школе и даже в ресторане. Ну, и всё то, что вы перечислили. Но этим я горжусь. Это всё, в конечном счёте, легло в мою профессиональную копилку. И я ни о чём не жалею. Конечно, режиссёром я не стал, да и продюсерством больше не занимаюсь - сейчас это в России бессмысленно.
А вот литератором я стал вполне профессиональным и много времени сейчас отдаю литературной работе. Я автор восьми книг, сейчас уже готовлю девятую, я постоянный колумнист журнала «Русский Пионер», член Союза Журналистов и Союза Писателей. И мне это нравится.
- Это даже для молодого многовато. А насколько вы сейчас ощущаете свой возраст?
- Возраст - дело тонкое. Я стараюсь об этом не думать, а просто занимаюсь своим делом. Но природу не обманешь, конечно, какие-то физические изменения происходят в организме, и никакие лекарства или упражнения здесь не помогут.
 Однако работа держит меня на плаву. И многие люди, в том числе великие, всегда говорили: пока я работаю, я живу.
- Хватает ли с возрастом времени на творчество?
- Да, когда-то я был и продюсером, и режиссёром. Но сейчас (кроме литературы) стараюсь максимально сосредоточиться на музыке. Понимая, что возраст у меня уже не такой юный, чтобы разбрасываться временем, так что главное моё дело - это всё-таки сочинение музыкальных произведений, я практически отсёк почти всё, что не имеет к этому никакого отношения.
- Появились ли к 70-ти годам у вас новые интересы, хобби? Как изменился ваш взгляд на жизнь с возрастом? Что поменялось в сознании?
- С возрастом появляются новые радости. Например, общение с внуками. Это колоссальная радость, её трудно с чем-нибудь сравнить. Конечно, мне очень жалко, что внуки растут в Нью-Йорке, а я в Москве. Но хотя бы пару месяцев в году я их вижу, и это прекрасно, Они оба очень талантливые, в своего прекрасного отца, моего сына Лёву Журбина. Ну, и, конечно, очень хорошие гены со стороны моей жены, Ирины Гинзбург-Журбиной, которая очень талантливый поэт-переводчик, писатель, певица. А её отец, Лев Владимирович Гинзбург - очень крупный литератор, переводчик, публицист.
О себе я скромно умолчу. Но старший внук на меня очень похож. И внешне и внутренне.
Хобби у меня нет, и никогда не было. После музыки я люблю литературу, затем театр, кино, живопись. А собирание марок или открыток меня никогда не интересовало…
- С возрастом у вас поменялось отношения к деньгам?
- Дело в том, что если у тебя в 20 лет за душой ни гроша - это совершенно нормально. Даже в 30 можешь ещё быть в поиске. Но вот, скажем, в 40 должен уже иметь что-то более или менее существенное. А если ты и в 60 лет всё ещё беден, значит, ты занимаешься не своим делом, значит, что-то в твоей жизни неправильно: избрал не ту профессию или вообще занимаешься не своим делом - так ведь тоже бывает. Есть очень точное выражение: надо правильно взвешивать свои силы.
- То есть в свои 70 вы уже не поменяете род занятий?
- Ну, конечно. Я же не пойду сейчас работать, например, в балет Большого театра. Можно, конечно, попытаться танцевать, но выглядеть это будет смешно - нелепо ломать свою сущность. Но могу записаться на курсы иностранного языка - почему бы и нет. Просто нужно трезво взвешивать ситуацию и реально оценивать свои собственные возможности. И заниматься только тем, на что способен.
Александр Журбин с семьёй- За 12 лет жизни в Нью-Йорке вы так и не прижились в этом городе. Можно ли считать, что это тоже был весьма непростой период вашей жизни? Тем более, что к концу зарубежной эпопеи вам было уже под 60.
- Я очень люблю Нью-Йорк. Это город на втором месте в моей душе, а на первом месте - всё-таки Москва. Но Нью-Йорк как-то не полюбил меня. Мне не удалось там найти своего места, которого я, как мне кажется, заслуживаю. А быть там просто 60-летним пенсионером, гуляющим с внуками по парку, мне не хочется. Поэтому я вернулся в Москву. И, кажется, правильно сделал.
- Вы говорили, что нью-йоркская эпопея была, по большому счёту, предпринята вами только ради сына. Сейчас, когда вам уже за 70, какие радостные вести он приносит вам? Чем вы гордитесь, когда речь заходит о вашем сыне, который прижился в Америке и стал американцем?
- Наш сын - потрясающий музыкант. Без преувеличений. Его в Америке хорошо знают и любят, он несколько раз был удостоен разных почётных премий, о нём несколько раз давала большие материалы престижнейшая газета «Нью-Йорк Таймс».
Он очень занят: играет, руководит ансамблем, аранжирует, дирижирует, записывает музыку. Но главное - он стал крупным композитором: работает в кино, пишет балеты и серьёзную симфоническую музыку.
Мечтаю, что мы когда-нибудь устроим с ним концерт под названием «Отец и сын». И в Москве, и в Нью-Йорке.
- Довольны ли вы своим возрастом? И что хотите сказать читателям по этому поводу?
- Каждый возраст имеет свои прелести свои достоинства. Это банально, но это так. Цицерон говорил: Все хотят дожить до старости, а когда доживут, её же и винят. Да, сегодня старость отодвинулась, сейчас в России много людей около 70 лет, а в Америке и в Японии стало много людей под 100 лет.
Но, тем не менее, старость никуда не ушла, и смерть неизбежно наступает. Как говорится, летальный исход стопроцентный.
Поэтому мой совет: не откладывайте свои дела на потом. Напишите мемуары. Напишите завещание. Распределите то, что у вас есть, между теми, кто этого заслуживает.
И живите достойно. Чтобы ни о чём не жалеть. И чтобы вас вспоминали добрыми, хорошими словами.

Беседовал Виталий КАРЮКОВ