Про жизнь 17.04.2018

Чем дорога "хрущёвка"

Шрифт

Вопреки распространённому мнению, Москва вовсе не город высоток и небоскрёбов.

Жилых зданий, в которых более 23 этажей, всего 300, 16–22–этажных — 4500. А вот домов в 1–5 этажей — 20 000. Наибольшее количество низкорослых сооружений (12 435) возведено на первом этапе индустриального домостроения, в 1956–1965 годы.

Активная ликвидация ветхих хрущёвок началась в конце 1999 года — согласно постановлению правительства Москвы «О задачах комплексной реконструкции районов пятиэтажной застройки». Пик сноса пришёлся на 2006–2007 годы (680 хрущёвок). Сейчас активно стартовала программа реновации.

Хрущёвки были предметом всеобщей гордости. Просто даже как-то неловко об этом напоминать. А социальная значимость затеянного генсеком строительства (уникального по масштабу и культурным последствиям) — очевидна.

Хрущёвки изменили облик страны, образ жизни миллионов советских граждан. Говорить о них с пренебрежением — как минимум, несправедливо. Напротив, опыт массового строительства доступного жилья следует изучать и, конечно, использовать на практике.

Пятиэтажные хрущёвки в сегодняшней Москве — изгои. К ним, приговорённым к сносу ещё 15 лет назад, равнодушны городские власти, их, судя по запущенным подъездам, грязным окнам и захламлённым балконам, разлюбили обитатели, размечтавшиеся о новом комфортном жилье. Многие так и живут — годами на чемоданах, не делают ремонт, не обновляют мебель, не меняют даже сорванный кран.

С «хрущёвками» расстаются без печали. Но не все.

— Когда сносили нашу пятиэтажку на Вавилова, многие пришли попрощаться, — рассказывает бывший жилец Николай Вешняков. — Мы же тут 45 лет, с первого дня… Всё помнится: как заселялись, как помогали друг другу таскать кровати и комоды. После бараков это было счастье — своя квартира!

Полвека назад подобные чувства испытывали сотни тысяч жителей столицы, практически каждую неделю из подвалов, коммуналок и общежитий очередники переселялись в новые благоустроенные квартиры — в Москве началось массовое строительство социального жилья.

Генератором идеи форсированного возведения домов из бетонных панелей был первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв. Он опирался на опыт Франции и США. Уже в 1954 году в стране было создано 402 завода ЖБК и 200 площадок полигонного типа — это стало основой бурного роста жилищного строительства в СССР. Взвесив бюджетные возможности и острую нужду миллионов семей в крыше над головой, решено было радикально снизить жилищные стандарты. Так появились кухни площадью 4–5 кв. м, совмещённые санузлы, проходные комнаты. Дома возводились за три-четыре недели, а то и за пять дней, когда бригады брали повышенные социалистические обязательства.

Проектировщиком новых домов был руководитель первой мастерской Моспроекта Виталий Лагутенко — дедушка известного музыканта, лидера группы «Мумий Тролль». О Лагутенко писали, что он «разработал технологию, позволяющую строить дёшево, много и быстро». А вот анекдоты (всё-таки технологии быстрого строительства имели и очевидные недостатки) народ складывал про Никиту Сергеевича. Например, такой: «Хрущёв соединил туалет с ванной, но не успел соединить потолок с полом». Кстати, расстояние между ними составляло 249 см. Через 10 лет «улучшенным» хрущёвкам добавят ещё 2 см.

И всё же при всех «но», так быстро и много, как при Хрущёве, в СССР не строили никогда. За годы его руководства появилось свыше 13 000 жилых домов, новоселье отметили 54 миллиона соотечественников. Москва была флагманом панельной застройки, а по числу новых квартир на количество жителей оставляла далеко позади крупные города СССР. К слову, самый первый «экспериментальный квартал» из 283 пятиэтажек — появился в Новых Черёмушках ещё в 1953-м. Дома «упрощённого типа» построили для рабочих, привлекаемых в Москву по лимиту. Новый микрорайон понравился не только главе страны — горожане ездили сюда, как на экскурсию. Обладатели нового жилья были по-настоящему счастливы, свидетельство тому — коллективные письма в газету «Правда» с благодарностями властям «за заботу о простых людях». Такие письма не надо было организовывать, их подписывали от души — и те, кто уже получил новое жильё, и те, кто надеялся стать новосёлом.

Строительство «хрущёвок» в стране продолжалось до 1985 года, в Москве оно закончилось раньше — в конце 70-х, когда в моду вошёл другой архитектурный стиль — брежневский. В общей сложности в России было построено 600 млн. квадратных метров полезной площади, что и по сей день составляет 10% всего жилого фонда страны.

Вообще-то проектировщики изначально отводили «панелькам» недолгий срок жизни — 25 лет. Дома, возведённые для решения текущих социальных задач, и не должны были жить дольше, хотя бы потому, что технологии, использованные при строительстве, не позволяли их реконструировать. Но стоят хрущёвки вопреки ресурсу эксплуатации, который когда-то закладывался проектировщиками.

К тому же, по планам партии и правительства, через 25 лет предполагалось заменить хрущёвки более комфортабельным и долговечным жильём.

В последние годы во многих городах России были проведены исследования, показавшие, что фактический износ строений 1963–1970 годов рождения не превышает 30%, фундаменты и стены не такие уж ветхие: при хорошем капремонте дома простоят ещё лет сто. Некоторые регионы изучают опыт Восточной Германии по реконструкции пятиэтажек, в результате которого малогабаритные квартиры становятся современным жильём. У нас есть и собственные примеры. В Алуште, например, пятиэтажку со всех сторон окружили лоджиями, увеличив площади квартир на 14–16 кв. метров.

В провинции «хрущёвки» остаются и в цене, и в почёте, и могут рассчитывать на долгую и счастливую жизнь. В Челябинске, например, покупатели охотнее берут квартиры в старых домах, расположенных в обжитых районах с развитой инфраструктурой и транспортной сетью, чем в новостройках на окраине. В Омске и Новосибирске не прочь возобновить строительство домов из железобетонных конструкций по типу 50-х прошлого века. С такой иницитивой выступили несколько тысяч обманутых дольщиков, чьи квартиры «улучшенной планировки» за две пятилетки так и не выросли из котлована.

В столице — своя песня. Москва, в 1960–1970 годы вышедшая из бараков благодаря хрущёвкам, впоследствии оказалась, в общем-то, самой «неблагодарной». В девяностых многие мечтали о просторной квартире, кто-то для статуса, кто-то потому, что устал ютиться в тесноте родительских квартир. Столичные власти не просто шли навстречу заветным желаниям граждан, но и подогревали их, изобретая всё новые и новые способы улучшения жилищного вопроса на золотой московской земле. Снос панельных пятиэтажек и возведение на их месте комфортабельных высоток показался наиболее предпочтительным вариантом: близкие к властям застройщики получали землю, как правило, в центре Москвы и развитую инфраструктуру, а жильцы изменили свои квартирные условия к лучшему.

Пик сносов пришёлся на 2006–2007 годы. Тогда в Москве расселили 680 пятиэтажек. Потом начались экономические трудности — то кризис, то дефолт, и активность пошла на спад. В 2010 году снесено 48 домов, в 2011 и того меньше — всего 31.

По планам столичного правительства, к сегодняшнему дню в Москве должна была остаться одна-единственная хрущёвка — для истории.

Обидно, что за последние годы сложилась у них дурная репутация. О пятиэтажках говорят с высокомерием и брезгливостью, по их поводу глупо шутят и откровенно врут, их презирают, считают пережитком прошлого. Особенно отличилась на этот счёт киносценарист Елизавета Листова, которая в угоду формальным, сугубо «киношным» изыскам, без всяких душевных волнений попросту расправилась со счастливой молодостью того послевоенного поколения — которое впервые обрело собственную крышу над головой и было влюблено в жизнь.

А ведь это был не просто социальный, но и мощный градостроительный проект, в котором тонкий ценитель увидит воплощение идей функционализма, минимализма, заметит ультрамодные архитектурные идеи «Баухауза», вспомнит великие имена Карбюзье, Мис ван дер Роэ.

Нелишне заметить, что это глобальное начинание стало осуществляться в Советском Союзе всего лишь через восемь лет после войны. А возможности послевоенного СССР просто невозможно сравнивать с нынешним экономическим положением России.

И всё-таки тогда, в 50-е, власти сумели организовать массовое строительство социального жилья. Люди получали квартиры бесплатно, и это обстоятельство трудно осознать нынешнему молодому поколению, которое может рассчитывать в лучшем случае — на ипотечный кредит по чудовищно несправедливой банковской ставке.

Может быть, именно поэтому в сознание общества внедряется мысль, что хрущёвки — это нечто архаичное и непривлекательное. Возможно, потому их и уничтожают с такой настойчивостью. Ведь они не просто старые панельные дома, это — символ. Символ патерналистского государства, которое думает и заботится о своих гражданах.

Людмила Бутузова