Дела государственные 19.02.2016

Как Горбачёв в космос плевал

Шрифт

Это интервью с человеком государственным, патриотом Отечества – настоящим. Олег  Дмитриевич Бакланов — министр общего машиностроения (1983–1988), председатель госкомиссии по запуску «Энергии», председатель Совета директоров корпорации «Рособщемаш», научный руководитель ряда программ по ракетно-космической технике, член президиума Академии космонавтики, советник РКК «Энергия».

Бюджет Пентагона в десять раз больше нашего. США продолжают нагнетать международную обстановку. В свою очередь, у нас много говорят о доктрине неотразимого удара, которая включает в себя в том числе такие элементы стратегического воздействия, которые будут вне зоны действия системы ПРО вероятного противника.

О.Б.: Я думаю, что ответом будет уже ядерный удар. Необходим паритет. Американцы должны знать, что если нападут первыми они, то последует ответный удар. Причём сокрушительный. У нас есть очень хорошее оружие. Причём не только ракеты подводного старта «Булава», испытания которой в последнее время дают хорошие результаты.
У нас есть ракеты «Сатана» с десятью разделяющимися головками, неуязвимые для ПВО. Кстати, в своё время, когда американцы «ознакомились» с «Сатаной», они быстренько пошли на подписание договора о сокращении ракетного вооружения. И «Сатана» до сих пор продолжает оставаться на боевом дежурстве.
У нас есть прекрасный ракетный комплекс «Скальпель» с трёхступенчатыми межконтинентальными стратегическими ракетами, причём как подвижного железнодорожного, так и стационарного (шахтного) базирования. Ядерные поезда-призраки с ракетами «Скальпель» разработаны в КБ «Южное» под руководством В.Ф. Уткина — в противовес американской ракете МХ, как оружие ответного удара. Разумеется, массовые и габаритные характеристики ракет не выходят за рамки ограничений, накладываемых договором ОСВ–2 на оба вида базирования.

Ещё о паритете. На этот раз — авиационных средств.

О.Б.: Ещё в начале 90-х наша страна полностью прекратила полёты стратегической авиации в отдалённых районах патрулирования. А американские «стратеги» с ядерным оружием продолжают летать. Зачем? С какой целью? Только два–три года назад мы возобновили такие полёты. У нас лишь две базы за границей, и то на террористически опасных направлениях: в Киргизии, по просьбе тогдашнего президента А. Акаева, и в Таджикистане — тоже близ границы с Афганистаном. А американские базы стратегической авиации — по всему свету.

Как горбачёвский «западный вектор развития» сказался на нашей обороноспособности?

О.Б.: Тяжело. Мы потеряли паритет по многим позициям. Хорошо, что за 20 лет, прошедших после его президентства, мы несколько поправили положение. Но некоторые потери ещё болезненно дают о себе знать. Хорошо, что есть у нас оружие, которое освежает разум потенциальных противников. Они знают: если полезут, то получат адекватный ответ.
При этом уходит, к сожалению, из памяти (а также от последствий), на мой взгляд, антигосударственная «доктрина» Михаила Сергеевича: «Для чего нам развивать электронику? Мы купим её за границей».

Какова была роль Горбачёва в развитии ракетно-космической отрасли?

О.Б.: Расскажу я вам вот о чём. В 1987, а потом и в 1988 году мы сделали то, что американцам не удалось до сих пор. А именно: такую ракету тяжёлого класса, которая может выходить на опорную орбиту (это на 200–300 километров над землёй).
Мы сейчас имеем хорошую ракету «Протон». В 1987 году благодаря ей вынесли на орбиту 100 тонн на 740-тонном двигателе. Кстати, сейчас этот двигатель (правда, в уменьшенном варианте) мы продаём американцам. А теперь ведутся работы, чтобы ракета могла взять на борт 700, а затем и 1000 тонн.

И тогда с орбиты можно будет стартовать хоть на Марс?!

О.Б.: Вполне. Но вернёмся к светлому образу Михал Сергеича. В общем, перед стартом «Протона» я пригласил его на космодром. Он приехал и твёрдо вознамерился отменить пуск.

Чем он это мотивировал?

О.Б.: Сказал, что могут быть ошибки и не нужно рисковать. А ещё сказал: «От вас одни только расходы. Ты лишь раз плюнешь в космос (он же всем тыкал), а уже летят миллионы». На что я ему ответил: «Михаил Сергеевич, в космос грешно плевать — в Боженьку попадёте». Но тот полёт он всё-таки не отменил. Зато вскоре прекратил финансирование работ. А ведь этот 740-тонный двигатель стимулировал и развитие металлургии, и создание новых материалов, вообще прогресс науки и технологии. Но наш президент был непоколебим, срезав финансирование космических программ. Вот где корни нынешних неудач. А ведь сегодня всё более утверждается мысль: кто владеет космосом, тот владеет миром.

О гулаговских корнях нашего ракетно-ядерного щита давно известно не только из печати. Но мне доводилось слышать о советской компьютерной программе, которая в давние годы очень способствовала успеху СССР в ядерно-космической гонке. Так ли это?

О.Б.: Да, это действительно так. Здесь нужно сказать об отцах отечественных информационных технологий, таких как Алексей Андреевич Ляпунов, Аксель Иванович Берг, Андрей Петрович Ершов, Виктор Михайлович Глушков.

Кто из крупных руководителей вам особенно помогал?

О.Б.: Прежде всего Дмитрий Фёдорович Устинов. Это был уникальный человек. Он иногда (если наедине) звал меня по имени, и мне это было приятно. Если приближался пуск ракеты, неизменно говорил: «Олег, сразу сообщи о результатах. Какими бы они ни были. Звони в любое время». Я звонил порой в три, а то и четыре часа ночи. Дмитрий Фёдорович сразу снимал трубку.

Вадим Лейбовский