Позиция 24.06.2015 | ВЫПУСК №36, ИЮНЬ 2015

ЛИБЕРАЛЫ ИЛИ МАРГИНАЛЫ?

Шрифт

То есть, как будто бы существуют некие идеальные канонические либералы и сомнительные карикатурные эпигоны. Оттого, употребляя понятие «либерал», критикующий это явление оказывается в сложном положении: не понятно, о чём идёт речь — о дистиллированной воде или болотной жиже?  

Заметим сразу — в данном случае о последней субстанции. Потому что ни к Чаадаеву, ни к Герцену нынешний извод либералов не имеет отношения, да и задача обсуждать систему ценностей не стоит.  

Что обсуждать? С формальной точки зрения декларируемые цели достигнуты, сколько бы ни пыталась немногочисленная страта либералов актуализировать тему «несвобод». Сегодня борьба за свободу, по сути, стала манипуляцией. Достичь идеального положения дел на этом поприще Россия не сможет. Наша страна никогда не будет соответствовать экзотическим либеральным стандартам.  

Помните, с какой пылкостью во времена перестройки они отстаивали право на молитву в храме? Теперь борются за возможность танцевать в балаклавах рядом с молящимися. Но и добившись своего, проблема обязательно выйдет на новый виток, потому что существуют, к примеру, нереализованные права нудистов, которым, вполне возможно, свойственны глубокие религиозные переживания.  

Главная цель либералами достигнута — в конце 80-х они перезагрузили в России капитализм, укоренили частную собственность. Сегодняшние апелляции к «диктату государства в экономике» выглядят просто издевательством над здравым смыслом. Это, безусловно, риторические приёмы, злоупотребление правом. В Китае был недавно случай: некий гражданин обратился с иском к актрисе, снявшейся в рекламном ролике, она, видите ли, слишком пристально смотрела на него с экрана телевизора. Либеральная фобия «государственного монополизма» (следствие догмата о невидимой руке рынка) — того же рода.  

ОТ АГРЕССИИ К УНЫНИЮ  

По существу спорить с ними бессмысленно. Уязвимость либералов к критике достигла таких впечатляющих масштабов, что власть даже не удостаивает эту публику гонениями. Рассуждая о нарушаемой в России свободе слова, либеральная интеллигенция шумно толпится в телестудиях канала «Россия».  

Вообще, в публичном пространстве либералы занимают место, которое значительно превосходит уровень их «электоральной поддержки». Среднестатистический зритель давно мечтает, чтоб закончился, наконец, навязчивый ритуальный плюрализм. Существуй на телевидении хотя бы подобие обратной связи, не бывать на экране ни Гозману со Станкевичем, ни Рейхельгаузу с Надеждиным. Это печальное обстоятельство либералы, конечно, осознают и остро его переживают. Как следствие, широко распространена в их кругах концепция «народ не тот».  

Всё-таки были годы, когда население относилось к ним с некоторой приязнью. Не анализируя причин такого отношения, следует признать: в период перестройки народ, пусть и недолго, либералам симпатизировал. Импозантные, с хорошо подвешенными языками, широким кругозором, белые и пушистые. Твидовый пиджак Собчака, доверительная манера Станкевича, парадоксальность суждений Гавриила Попова. Это потом кто-то из упомянутых погорит на квартирных аферах, кто-то предстанет заурядным власовцем.  

Было время, когда народ заполнял площади под либеральными лозунгами, крушил государство, повторял в нужной последовательности: да, да, нет, да. Было время, когда к «мыслящему человеку» прислушивались, когда суждения либерала вызывали искренний интерес и уважение.  

Сейчас либерал угрюмо смотрит под ноги, затравленно озирается. Редкие экземпляры хорохорятся. Но общий настрой — чемоданная рефлексия.  

Известный своими комическими куплетами Александр Цекало взялся продюсировать кино, посвящённое судьбе интеллектуальной элиты России. Шоумен решил напомнить широкой аудитории о «философском пароходе». Цекало, чутко уловивший тренды, погрузился в историю девяностолетней давности. Он хотя и персона далёкая от артхауса, но, безусловно, либерал, а потому почувствовал нечто угрожающего в самой атмосфере сегодняшнего дня. Нечто не оформившееся, зыбкое, витающее в воздухе, словно корабль-призрак, да что там — целый, действительно, «философский пароход». Цекало уже наверняка представляет себя стоящим на палубе рядом с Бердяевым. Там же, видать, и Латынина бок о бок с Ильиным беседуют о природе нацизма.  

Бойко раздавая интервью, Цекало рассказывает, что фильм хотелось бы назвать «Россия без ума», но, боится продюсер, что могут его неправильно истолковать. Выливая на чью-то голову ведро помоев, либерал всегда опасается, что будет понят превратно.  

КОМПЛЕКС МЕССИИ  

Итак, они считают себя преемниками, наследниками. У них есть представления о собственной миссии, однако их мировоззрение трагическим образом не приживается в России. И дело не только в том, что либералы утратили интеллектуальное лидерство — к невостребованности социальных концепций можно, в конце концов, отнестись философски. Но ведь они оказались банкротами и в нравственном смысле. За последние четверть века репутация либерала оказалась настолько подмочена, что скоро ими начнут пугать нерадивых школьников, как когда-то стращали перспективой стать пэтэушником.  

Современная либеральная интеллигенция — гремучая смесь прекраснодушия и цинизма. Ловишь их на алчности, нечистоплотности — начинают петь что-нибудь романтическое из Булата. Взываешь к совести — пускаются в рассуждения о неискоренимой, а потому естественной человеческой мерзости. Окуджава, стесняющийся широкой народной славы «Десятого десантного батальона», Любимов, суетливо приватизирующий Таганку — вот они, истинные чемпионы породы, настоящие нравственные ориентиры. Будь они   чисты, идеальны, не стать им кумирами высоколобой столичной публики.  

Украинские события с особенной отчётливостью проявили инфернальную бессердечность этой публики. Европоцентричные по своей природе, либералы естественным образом оказались сторонниками Майдана. Кто-то в его адвокатах, кто-то в апологетах. Либеральные российские политики, журналисты, блоггеры, творческая интеллигенция выступили против ватников и колорадов единым сплочённым фронтом. Правда, выражали свои политические пристрастия по-разному. Макаревич деятельным участием — демонстративно поехал с концертами на территории, занятые украинскими войсками. А вот Жванецкий обозначил своё брезгливое отношение к сопротивлению Донбасса мимоходом, в шутливой форме: «Настроение у меня, в общем-то, хреновое: рубль падает, потом эти все ДНР, ЛНР, ЛДПР, ДПС, РЖД, в общем, валяюсь на диване, смотрю новости, страшная депрессия на душе, и тут пришла радостная новость — сын завалил зачёт…» Робкий смех в зале. Михаил Михайлович выступает перед одесситами, повторяет репризу из программы российского ТВ «Дежурный по стране».  

ИНФАНТИЛЬНАЯ ЖЕСТОКОСТЬ  

Казалось бы, после 2-го мая всё должно измениться. Прозрение, что ли, наступить. Многочисленная одесская диаспора в Москве, состоящая из людей не просто известных, а знаменитых, выскажется громко и определённо — без дипломатических уловок, витиеватой взвешенности. Однако мы услышали вялое бормотание, увидели бегающие глазки. Понятно: в Одессе недвижимость с видом на море, в Одессе гастрольный график, ну и, конечно, «художник должен оставаться над схваткой». Недавнее выступление одессита Рейхельгауза на Первом канале ошеломило запредельностью: «Второго мая в Одессе была за деньги людьми из Приднестровья организована демонстрация для съёмок российского канала». Пётр Толстой вздрогнул и даже не стал уточнять, о чём ведёт речь известный режиссёр: об Одесской Хатыни 2014-го или описывает пришедших к Дому профсоюзов год спустя, чтобы помянуть жертв трагедии.  

Для либеральной тусовки события на Украине стали поводом проявить солидарность с Майданом. Женщина с оторванными ногами в Луганске, убитая мать с младенцем в Горловке, сожжённые в Одессе — достаточно ли это релевантные показатели наличия фашизма на Украине? Оказывается, нет. Да и жертвы были не слишком добродетельны, при жизни не соблюли все необходимые демократические процедуры — посещали сепаратистские митинги, пошли в нарушение украинской конституции на сепаратистский референдум.  

С тех пор, как либералы уничтожили СССР, они перестали почитать сепаратизм, свято блюдут территориальную целостность стран, образовавшихся в результате сепаратистского переворота в Советском Союзе. На Донбассе, по их мнению, живёт «вата». Они произносят это слово с оттяжечкой, с нахрапистым подростковым вызовом. «Лугандон» — так обозначает процессы, происходящие на Донбассе, патентованная либералка Латынина. Украинский фашизм у неё саркастически закавычен, Украина именуется «демократическим государством». Без кавычек, естественно.  

Андрей Илларионов соревнуется в радикальности с коллегой по «Эху Москвы»: «Рано или поздно Россия будет вынуждена заплатить репарации за причинённый Украине вред. Но для того, чтобы этот момент наступил, Украина должна победить в войне…»  

Либералы появляются то тут то там, вставляют свои пять копеек и даже разворачивают мысль. В их распоряжении главные каналы ТВ, основные радиочастоты. Государство как будто оказывает им вспомоществование, протягивает руку утопающим. Их выступления провокативны, они намеренно перегибают палку, иногда просто-напросто хамят, лишь бы привлечь к себе внимание. Своей хамской манерой заставляют аудиторию находиться с ними в постоянном заочном споре. Эфир давно закончился, а у тебя мысленный диалог с Рейхельгаузом, Латыниной, Илларионовым.  

Вообще, демонстративное поведение в психопатологической симптоматике может свидетельствовать не только о мании величия, которая либералам, как правило, свойственна. Тут скорее следует говорить о депрессивном состоянии. Так, по мнению специалистов, ведут себя пациенты, для которых жизнь потеряла смысл.  

Либералы превратились в маргиналов. В самом распространённом значении этого понятия: по существу, они являются типичными представителями дна. Не лишившись пока ещё внешних признаков классовой состоятельности, либералы напрочь утратили признаки высокого социального положения. Зарплата вроде есть, а репутация отсутствует, должность как будто имеется, а уважения — ноль. Собственно, и должность, и зарплата получена от ненавидимого ими государства, «тиранического режима». Этот удостоен кафедры в либеральном вузе, этой даровано место у микрофона либеральной радиостанции, этому пожаловано режиссёрское кресло в либеральном театре.  

Власть лелеет либерала. Можно не сомневаться, в крайнем случае, умирающий класс подключат к аппарату искусственного дыхания. Зачем? Ну, как же, на фоне этой публики и Греф, и Голодец, и Скворцова смотрятся настоящими государственниками, борцами за благо народное.  

Однако страшна не сама маргинализация, а её фатальные последствия: от либералов отказывается патрон, поводырь и пастырь — Запад. Кому нужен состарившийся позёр, самовлюблённый банкрот, оказавшийся на обочине жизни? В антироссийских политтехнологических схемах, мудрёных стратегиях гибридных войн нет больше места российскому либералу. Болотная была для него последним шансом, который он не использовал.  

Так и не дождавшись похвалы от хозяина, осталось им почистить свои белые перья и заунывно затянуть на прощание: «Как вожделенно жаждет век нащупать брешь у нас в цепочке. Возьмёмся за руки, друзья, возьмёмся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке…»  

Олег Пухнавцев