Мысли вслух 04.02.2016

Классическая участь вдов

Шрифт

Приглядитесь к пассажирам метро или троллейбусов — пожилых женщин среди них заметно больше. Борис Слуцкий высказался по этому поводу так: «То, что гнуло старух, стариков ломало».

Есть такие семьи, в которые хочется приходить — и по праздникам, по табельным, как говорилось когда-то, дням, и просто, без приглашения, предупредив в последний момент телефонным звонком с улицы. Не то, чтобы были они как-то особенно размашисто гостеприимны, щедры или славились особой атмосферой, хотя, пожалуй, именно в атмосфере и дело, только не в высоком интеллигентском смысле слова, а в самом житейском, бытовом, человеческом. Душевный уют, вот какими словами можно эту атмосферу обозначить, а из чего и как он возникает, не берусь объяснить. Может, обаяние и широкая натура хозяина тому причиной, может, лёгкий нрав хозяйки, умеющей этот нрав незаметно укрощать, факт тот, что даже ссоры, проблемы с детьми и даже скандалы, неизбежные, как во всяком семействе, воспринимаются тут легко и естественно, именно как неизбежный спутник, если не условие, всякого нормального семейного счастья. И как характерное свойство, которое посторонних людей, как близких, так и далёких, неизменно притягивает.

Нет в моей жизни теперь такого притягательного дома, и никогда уже не будет. Этот маяк потух в одночасье. Мой старый и без преувеличения лучший друг, с которым мы никогда не вели интеллектуальных бесед, не обсуждали нашумевших фильмов, не читали стихов, но постоянно ощущали в своей жизни необходимое присутствие друг друга, умер на пороге собственной квартиры. Поминки, как водится, были долгие, многолюдные и абсолютно искренние. Друзья, понятно, клялись вечно помнить ушедшего, не оставлять своими заботами его вдову и сыновей и, что характерно, в принципе свои клятвы сдержали. И всё-таки очень скоро выяснилось, что приходили в этот гостеприимный, шумный, всегда открытый дом, в основном, друзья мужа. Выражаясь несколько иначе, они и были друзьями дома. А жена, приятная в общении, хлебосольная и многое в жизни понимающая, была в этом доме, как оказалось, важным, ценимым, но не основополагающим элементом.

Классическая участь всех вдов. В том числе и более высокопоставленных и знаменитых, нежели скромная вдова моего лучшего друга. Приглядитесь к пассажирам метро или троллейбусов — пожилых женщин среди них заметно больше. Борис Слуцкий высказался по этому поводу так: «То, что гнуло старух, стариков ломало». Сам он смерти жены пережить не смог — заболел психически, а потом ушёл и сам.

Женщины, дай им Бог здоровья, потерю, как правило, выдерживают, и некоторые надолго переживают своих как именитых, так и обыкновенных мужей. В некотором смысле к такому повороту судьбы умным женщинам, эту судьбу не искушая, надо готовиться заранее, особенно у нас в России. Говорят, один известный грузинский писатель ещё в молодые годы философски заметил: хотел бы воспитать в себе старика. Завет, который подходит каждой умной женщине. Ей тоже, не гневя Бога, стоит исподволь подготавливать себя к положению вдовы, хранительницы семейной памяти, только ей одной доверенных душевных богатств покойного мужа. Мне иногда даже кажется, что умные женщины бессознательно этому завету следуют. То есть выбирают такую жизненную стратегию, которая позволяет сохранять в сознании живой образ мужа и вместе с тем, не теряя лица, достойно и деликатно, надеяться на великодушие жизни.

Об этом написана замечательная и в своё время необычайно популярная повесть Юрия Трифонова «Другая жизнь». О том, как ранний уход мужа, типичного советского интеллигента, талантливого неудачника и неприкаянного умника, заставляет его вдову, нестарую ещё, но замотанную жизнью женщину, словно открыть глаза на всё вокруг: на советскую действительность, на бесхарактерность мужа, словно явившего в новых обстоятельствах классический тип русского «лишнего» человека, на самоё себя, заслужившую, по известной формуле, если не счастье, то покой.

Понятно, что не всем вдовам по силам такая линия «другой», непривычно одинокой, опустевшей жизни. Спасают дети, если они уже выросли, и если жизнь с ними не развела, спасают внуки, воспитание которых становится целью жизни, причём, внуки иной раз как бы вновь обретённые, никогда прежде не виденные, поскольку личная жизнь современных детей чрезвычайно прихотлива и не укладывается в традиционные представления о прочности семейных уз. Я знал по-настоящему достойных женщин, которые находили детей своих сыновей, беспечно или в результате супружеской неутолимой ненависти сменивших любовь, разбросанных по огромному городу, а то и по стране. За этих внуков, за право их видеть и о них заботиться приходилось бороться, прибегая то к несбыточным посулам, а то к скандалам, но, если борьба завершалась успехом, обретение внуков обозначало обретение смысла жизни, а то и счастья.

Ещё спасает профессия, работа, призвание, иными словами та прикреплённость к реальности, которая в традиционном женском восприятии ценится вроде бы ниже личной жизни, но в роковой момент оказывается единственной опорой. Во всяком случае, для женщин, не избалованных щедрой судьбой.

Зато бывшие красавицы, когда-то благополучно устроившие свою жизнь, и беззаботно прожившие долгие годы за спиной «упакованного» мужа, в новом драматичном положении нередко ощущают под ногами дно. Звучит цинично, но они теряют не только близкого человека, но и положение в обществе, которое он обеспечивал, и круг общения, где, как выяснилось, ценили их постольку-поскольку. Целью бытия становится стремление, во что бы то ни стало, не сойти с этого круга. При наличии определённых возможностей это иногда удаётся. Тут, как в бизнесе — опять приходится быть циничным — роль спасательного круга играет бренд, торговая марка — вдова Такого-то. Как ни странно, для некоторых мужчин это соображение служит лучшим свидетельством престижа.

Это знак времени, что в России появились вдовы, которые начинают новую жизнь после жизни в качестве состоятельных наследниц, владелиц прекрасных квартир, а то и загородных домов. Таким дамам можно не беспокоиться, насколько обеспеченным будет их будущее. Миллионам вдов, на которых традиционно держится наша страна, такие горькие заботы, к сожалению, более чем знакомы. Единственное, что им не грозит, так это бесконечные судебные тяжбы по поводу формально завещанного или незавещанного наследства. Типичная ситуация классической буржуазной литературы сделалась в наши дни вполне актуальной.

Анатолий Макаров