Мнение 27.01.2016

Чтение как Макдоналдс

Шрифт

Мало найдётся стран, в которых издавалось бы столько переводной литературы, как в России. Отличная школа перевода на русский язык была создана ещё в Советском Союзе, иметь такую традицию было и полезно, и престижно, но после развала СССР зарубежная литература стала чем-то большим, чем просто хорошая литература. Она стала предметом культа — в особенности это заметно на примере рынка книг для детей.

Российские эксперты не стесняются в формулировках, например, таких: «Российские дети ничем не хуже других и имеют полное право читать те же книги, что и их зарубежные сверстники» (публицист и литературный критик Константин Мильчин, журнал «Русский репортёр», редактор отдела культуры).

Вот только «зарубежным сверстникам» русская литература не предлагается — число русских детских книг, переводимых на иностранные языки, стремится к нулю. Никто за рубежом не спешит предлагать своим детям современную переводную литературу, за исключением нашумевших книг (чаще всего англоязычных). Так что не иностранным, а именно нашим детям, чтобы быть «не хуже», приходится осваивать вал зарубежки. Зайдите на сайт большого книжного магазина: если в дюжине детских новинок будет половина отечественных — вам повезло. Чаще это — четверть.  

Всегда делаю оговорку: я не пытаюсь сказать, что зарубежные детские книги непременно плохи или хуже отечественных. Хотя когда переводится такой массив, в нём неизбежно попадается много шлака. Гораздо важнее другое — итоги. За десятилетия нас приучили к рейтингам, где в «десятке лучших книг года» — восемь иностранных, две отечественных (например, рейтинг интернет-журнала «Папмамбук»). Нас приучали к мысли, что отечественные детские книги плохи или устарели. Наконец — поскольку мы придавлены этой установкой — оте-чественная детская литература в самом деле не развивалась так, как могла бы: живо, самобытно, ярко и свободно. Она всё время косилась на Запад и на его адептов в России; её подспудно приучали к мысли, что она… поплоше.

Среди читателей наверняка много родителей, бабушек, дедушек, которым может показаться, что я излишне драматизирую, ведь многие родители по-прежнему предпочитают давать детям проверенные временем книги, которые они сами любили в детстве. Но я хочу показать другой ракурс, о котором родители знают далеко не всегда.  

Знакомьтесь: Екатерина Асонова, кандидат педагогических наук, сотрудник лаборатории стратегий формирования читательской грамотности Московского городского педагогического университета, руководитель читательских программ благотворительного фонда «Культура детства». Эта дама пишет программу для начальной школы, проводит семинары по детскому чтению, организовала международную конференцию-форум «Детская литература как событие», в которой приняли участие известные в Москве методисты, литературоведы, писатели, переводчики. Это знаковая фигура. И мы заглянем на научно-практический семинар «Детские книги в круге чтения взрослых», который она провела для учителей начальных классов.

Г-жа Асонова (одна из постоянных составительниц «лучших десяток») на семинаре наконец объясняет, почему ей нравятся иностранные книги для детского чтения. Оказывается — внимание! — русские книги для обучения чтению не годятся. Асонова рассказывает, что ей нужно «…чтобы они были тонкие и маленькие. Чтобы у них внутри была одна история… Я столкнулась с тем, что в России у русских авторов таких книг очень мало. Я бы даже сказала, их нет совсем… Меня часто спрашивают: почему вы так много зарубежной литературы показываете? А потому что зарубежные авторы очень много делают на этот этап перехода от смотрения картинок к тексту…и приходится опираться на наших великих переводчиков, которые превращают эти книги в русскую литературу… в смысле русского языка это не может никого смутить». (Приводит в пример книгу венгра Пала Бекеша «Виолетта с фиолетовым цветком».) «Здесь крупный шрифт, с такими книгами можно работать…»

Что с нами сталось?.. Это в России-то нет тонких книжек с одной историей, где много картинок и крупный шрифт?.. И если их вдруг нет, то почему? Куда они делись, почему их не издают? Где «Воробей крылатый, мышонок мохнатый, да блин масленый»? Где «Котёнок Гав»? Где крохотные рассказики Льва Толстого? Где «Колобок», наконец?.. Как будто дело только в том, что «в смысле русского языка это не может никого смутить…» Но нет, не только! И тут мы подходим ко второму — ещё более важному — объяснению, почему Асоновой не нравятся русские книги. По её мнению, они устарели.  

Да, именно так. Приведу диалог, который состоялся на семинаре между Асоновой и писательницей из Кирова Марией Ботевой:

Ботева, с трудом подбирая слова: Можно глупый вопрос? То есть, вам, наверное, кажется он глупым, потому что вы учителя, а я нет… Когда я играю с устоявшимися текстами, с фразой «мама мыла раму», все понимают, потому что она для всех общая… а здесь всё разное… Ведь таблица умножения — она одна для всех… она у всех есть в голове…

Асонова перебивает: у меня четверо детей, и ни у кого из них нет в голове «мама мыла раму»… у них этого паттерна уже нет… Они у всех разные…

Ботева: Как же это вышло?

Асонова: А потому что нет.

Учительница начальных классов из школы в Апрелевке: Сейчас же есть Макдоналдс, боже мой, неужто вы не найдёте что-нибудь общее?..

Асонова: Про Икею…

Ботева: Ну, здрасьте, про Икею — это Москва.

Асонова: Икея — это уже вся Россия… Сейчас можно апеллировать только к нашему поколению… а уже у поколения моего старшего ребёнка, Володе двадцать, — у него уже «мама мыла раму» не было.  

Чей-то голос: А у нас была…

Асонова: А у Вовы не было, он уже учился по новым книгам.  

Ботева: Вы всегда говорите про Москву… у меня ощущение, что этого общего — его не будет.

Асонова: Не будет. Но его уже нет. Его уже двадцать лет как нет.

Вы понимаете, дорогие читатели, что происходит на наших глазах? Люди, которые фактически окормляют детское чтение в нашей стране (программы, семинары, конференции, списки лучших книжек), заявляют, что общего читательского содержания в нашей стране не будет и не надо, потому что его уже нет у их собственных детей. А вместо этого, если вам захочется, чтобы у русских детей по всей стране было что-то общее, возьмите Икею. Макдоналдс возьмите. Зачем какие-то общие канонические тексты первоклашкам? И это вбивается в головы учителям как что-то прогрессивное и единственно-возможное. Заметьте: Асоновой никто открыто и чётко не посмел возразить, хотя в гуле голосов можно было расслышать что-то не вполне согласное, хотя не очень внятное: «генетический литературный код», «Евгений Онегин»…  

Для сравнения: в Китае «все великие примеры для подражания продолжали жить в устных преданиях, в записях сельских архивов, в городских общественных памятниках, увековечивались в фильмах и пьесах. В школах дети читают эти истории на уроках китайского языка» (цитата по Цзинь Ли «Культурные основы обучения. Восток и Запад»).

Для сравнения: в Финляндии, где и предмета «литература» в школе не существует, а только чтение, — пристальное внимание к «своему пути»; качественные финские тексты входят в общий корпус чтения. Финляндия — это маленькая страна, но у финнов нет сомнения, что над национальной общностью надо работать.  

Двадцать пять лет назад при входе в московскую элитную 57-ю школу висели слова из песни группы «Битлз» на английском языке: All you need is love. (Всё, что нужно, — это любовь). Вроде бы, очень мило. И совсем безобидно. Но прошло четверть века, те дети выросли. Сегодня они рассказывают, что вся Россия — это Макдоналдс и Икея. И что общих текстов для наших детей нет, не будет и не надо. Что прежнее устарело. А из новых они отбирают «лучшие книги» почти исключительно иностранные. Для сравнения: знак «Нравится детям Ленинградской области» получила десятка книг, где только один (!) иностранный автор. Дети, если им не навязывать иностранцев,могут предпочесть российских писателей. Но что же будет с кораблём, кормчий уводит его от родных берегов?  

Татьяна Шабаева