Личный опыт 08.11.2011

Человек - в центре мира

Шрифт
2 ноября исполнилось 90 лет Бэлле Ароновне Эренгросс, профессору МАИ, Лауреату Государственной премии СССР, члену Союза художников…

Вместо пролога

«…Коллеги, большая удача: недавно купил на уличном букинистическом развале книгу Бэллы Ароновны Эренгросс "По законам красоты", 1961 года издания. Книга написана для подростков, но, уверяю вас - книга далеко не детская. Эта книга из разряда тех, которые дают правильную "точку входа" в новую предметную область. Написана предельно просто и понятно. Давайте учиться понимать живопись, графику, скульптуру» (Вычитано на одном из сайтов в Интернете). 

«Приветствую и горячо одобряю книги Бэллы Ароновны. Она - мой преподаватель еще в студенчестве. Поверьте, я знаю: и её книги и вся работа, в том числе преподавательская, внесли неоценимый вклад в приобщение к культурным ценностям целых поколений молодёжи (включая моё собственное). С приобщением молодежи к культуре - сейчас беда. Так что - УРА Бэлле Ароновне! (там же)

Как Сталин «училку» отстоял

Удивительный человек - профессор  МАИ Бэлла Ароновна Эренгросс. Родившись еще при Ленине, она пережила несколько исторических эпох,  порой жестоких и беспощадных к личности (войну, застойные времена, развал  единого и неделимого Союза) не утеряв главного –  оптимизма и веры в добро. Этим пропитаны вся ее полувековая деятельность на ниве преподавания философии в родном Московском авиационном институте, страницы множества книг, ставших настольными для нескольких поколений. Ее биография -  признанного ученого в области философии, эстетики, теории искусства, члена-корреспондента Академии профессионального образования, члена Союза художников России, лауреата Государственной премии СССР, автора более ста научных работ, монографий, учебников полна крутых поворотов.


- Только не надо думать, что в школе я была отличницей – училась  средне, разве что на гуманитарные науки нажимала, - улыбается Бэлла Ароновна. - Это потом уже, поступив в Московский педагогический институт,  взялась за ум, даже была сталинской стипендиаткой и закончила его с отличием.

На выбор профессии, как она признается, серьезно повлияло первое школьное увлечение. Звали его Николаем. По жизни они решили идти вместе, гуманитарными, но разными дорогами: он поступил на литературный факультет, она – на исторический. 41-й год поломал их мечту. В предпоследний год войны юную дипломированную специалистку  позвали аж в четыре аспирантуры, а надевший фронтовую шинель Николай сложил голову в боях под Будапештом. Его судьбу разделили и четыре брата Бэллы, которых тоже не пощадила война.

В аспирантуре она, естественно,  выбрала русскую философию. О чем скоро, наверное, пожалела. Поскольку защитила диссертацию в очень неудачное для себя время. Надо же было такому случиться, что утверждение состоялось 28 января 1949 года, как раз в тот день, когда в «Правде» появилась статья об антипартийной группе театральных критиков. Как известно, это была часть кампании, затеянной по инициативе члена политбюро А.А. Жданова, которая сопровождалась обвинениями советских евреев в «безродном космополитизме» и враждебности к патриотическим чувствам советских граждан, «низкопоклонстве перед Западом».  Конечно, юному кандидату наук Бэлле Эренгросс в этой ситуации мало что светило, и она на некоторое время осталась без работы. Спасали коллеги, которые рекомендовали ее в различные НИИ  в качестве консультанта по подготовке претендентов на сдачу кандидатского минимума. Особую роль в ее судьбе сыграл руководитель аспирантуры Алексей Петрович Гагарин.  Для начала он, совсем недавно переживший гибель своего единственного сына на фронте, предложил Бэлле удочерить ее, чтобы срочно поменять фамилию. Не  могла она на это пойти при здравствующих родителях, и Гагарин порекомендовал способную ученицу в вечерний университет марксизма-ленинизма при Люберецком авиагарнизоне.

Юная, энергичная аспирантка пришлась там ко двору и, засучив рукава, стала читать будущим командирам диалектический и исторический материализм, вела и семинары. Сразу вспомнилась суровая Галина Мурашова, героиня Валентины Серовой из фильма «Сердца четырех». Она ведь тоже обучала будущих командиров, правда, математике. Дела у Бэллы шли хорошо, если не считать того, что жены авиаторов потихоньку стали ревновать к молоденькой миловидной «училке» своих суженых, пропадавших на лекциях и семинарах, и вскоре чисто мужская аудитория стала энергично пополняться их боевыми подругами. А на второй год ее работы, когда, казалось, все шло как по маслу, в университет нагрянула комиссия из московского авиагарнизона. Она поставила под сомнение справедливость высоких оценок, которые ставила преподаватель по итогам завершившегося семестра своим слушателям. Когда Бэлла возмутилась, сказав, что несет полную ответственность за подготовку своих учеников, участь ее была решена. Не желая портить с высокой комиссией отношений, руководство университета предложило ей уйти. Конфликт разрешился самым непостижимым образом. Как вспоминает Бэлла Ароновна, однажды, когда она коротала время в коммуналке, где жила вместе с матерью, к ним с гостинцами нагрянуло все руководство Люберецкого гарнизона. Первый же тост,  произнесенный начальником, звучал так: «Выпьем за маму, которая воспитала такую славную дочь». Причину метаморфозы расслабившиеся офицеры изложили тут же, прямо за столом: «Членов московской комиссии, в подробностях изложивших  факт упрямства молодой преподавательницы, пытавшейся отстоять интересы подопечных, тогдашний командующий ВВС Московского военного округа  Василий Сталин, к их удивлению, жестко поставил на место: «Молодая баба, да еще с такой фамилией, своих людей не предала, заступилась за них? Пусть работает!» И она вернулась в Люберцы, где преподавала еще семь лет. Кстати, «молодая баба», пока решалась ее судьба в Москве, ведь тоже не сидела, сложа руки. Понимая, что надо   куда-то устраиваться, пошла в райком комсомола, где ее тут же направили в  Московский Союз художников в качестве пропагандиста. Это было начало пятидесятых. С тех пор и по сей день Бэллу Ароновну художники считают своей.

Белая Вороновна

 - Бэлла Ароновна, в этом году ведь вы празднуете полувековой юбилей в качестве преподавателя в Московском авиационном институте. Расскажите, пожалуйста, как вы там оказались?

 - Не могу объяснить сегодня, почему, но каждый год я подавала документы на конкурсы в различные художественные вузы.  Впервые в 49 году меня туда даже министерство просвещения рекомендовало. Но мне всюду отказывали. Мой руководитель Алексей Петрович Гагарин, узнав, что я вышла замуж за русского – Николая Новикова, меня поздравил и сказал: «Ну, наконец-то! Фамилию хоть сменила?» Когда я с апломбом ему ответила, что и не подумаю, он меня обозвал дурой. Ну, не понимала я всего этого. Ведь родители с 17 года в партии, я тоже была предана идеям марксизма-ленинизма. Скажу больше: муж меня тогда так любил, что даже фамилию хотел сменить на мою. Только сегодня с высоты своего жизненного опыта я, наконец, уразумела: шла жестокая борьба с космополитизмом, и я просто стала жертвой этой борьбы. Невинной. Так вот, в МАИ я оказалась совершенно случайно. Читая лекции от Союза художников, а потом и от Союза театральных деятелей, однажды, я видимо, попалась на глаза директору ДК МАИ. Он и позвал меня к авиаторам, и вот уже 50 лет моими слушателями являются студенты МАИ. Сначала в ДК, а потом и на кафедре философии.

- Вы считаете, будущим авиастроителям философия была нужна?

- Все ведь началось еще в советские времена, когда вышло указание Министерства просвещения  о введении во всех вузах  в качестве факультатива лекций на темы этики, эстетики и научного атеизма.  Честно скажу:  начала работать там не без проблем, поскольку и руководство  кафедры философии МАИ мучили сомнения относительно моей благонадежности. Но времена постепенно менялись, и, думаю, интересы дела возобладали. Я стала преподавать исторический и диалектический материализм студентам,  а через некоторое время мне поручили вести и аспирантов.
 
- В советские  времена ведь была незыблемая точка зрения, что вся гуманитарная наука должна опираться на единственно верное учение  - исторический материализм на основе  марксизма - ленинизма. Сегодня, как известно, существует другая точка зрения. А вы как менялись?

- Я всегда была  и остаюсь внутренне убежденной (иначе, как бы я могла это читать?), что это и есть единственно верное учение. Единственно верная теория, которая помогает и понять, и объяснить  мир, и  преобразовать его. Я читала, повторюсь, совершенно убежденно. Может быть, не совсем стандартно.  Кстати, как-то раз в редакции  институтской газеты «Пропеллер»,   мне говорят: « А вы знаете, у всех ведь преподавателей есть прозвища». Я спрашиваю: «И у меня тоже?». «- Конечно,  - смеются, - Белая Вороновна». Может быть, моя несгибаемость в этом смысле и не сослужила мне добрую службу: на меня много раз приходили анонимки.  Якобы я в своих лекциях выражаю точку зрения московских сионистов. Я говорю руководству: а вы придите, послушайте меня. Мне отвечают: «А вы думаете, мы вас не слушали?» Хочу еще раз прояснить свою позицию: я была убежденным человеком, хотя  у меня не было пиетета по отношению к Сталину. Тем более что в коммуналке на Софийской набережной, где мы жили с мамой, нашей соседкой была, например, первая жена  Валерия Ивановича Межлаука, в 30-е годы первого зама председателя Совнаркома, Софья Петровна. Как вспоминала мама,  однажды на ночной звонок дверь пришельцам в кожанках открыла соседка и позвала маму: «Люба, это - к тебе». «Нет, мы к вам!»- сказали ей. И Софью Петровну забрали. Потом она умерла на Колыме. Другого соседа, скрипача из театра Станиславского, очень милого латыша, всегда помогавшего мне  решать школьные задачки, забрали днем. Он едва переступил порог после репетиции.  Больше я его не видела. Вы знаете, для меня  критика культа личности стала своеобразным очищением. Потому что когда вышли сталинские работы, в частности,  «Марксизм и вопросы языкознания…», я очень засомневалась в его точке зрения относительно базиса и надстройки. Потому что это сильно противоречило тому, что есть у Маркса.  Что любопытно, я ведь тогда не подумала о том, что Сталин неправ, я решила, что неверно поняла Маркса. Ведь все это тогда принималось на ура. И наши признанные профессора Бонди, Михальчеева вынуждены были выступать и идти совести наперекор. Вспоминаю также одного из моих преподавателей – профессора, не поддержавшего поначалу теорию Лысенко, а потом публично раскаявшегося в этом. Все тогда происходящее оставляло гнетущее впечатление.

- Но разве и сегодня в нашей жизни нам не приходится наблюдать нечто подобное?

- В том-то и дело… Я недавно подготовила статью о двоемыслии, но у меня ее почему-то в новый сборник не берут. Говорят: подождем. В этой статье как раз я пытаюсь анализировать и советское время, и наше. Понимаете, слишком сильным для меня потрясением было разоблачение культа личности, но ведь разоблачали его те, кто смотрел вождю в рот… Даже Хрущев,  главный разоблачитель. Не знаю, как другие бывшие партийцы, но оба билета – и комсомольский, и партийный я храню до сих пор. А как же! Это ведь большая часть моей жизни и просто так перечеркнуть ее я не имею права. Кстати, так говорю и думаю не только я, но и многие люди моего поколения. В конце прошлого года вышла книга прославленного генерального авиаконструктора Генриха Васильевича Новожилова  «О себе и самолетах». Там есть такие слова: «Я родился в Советском Союзе, сделан в СССР и этим горжусь». Я нисколечко не сомневаюсь в том, что и в наше время двоемыслие имеет место. Может, потому, мою статью пока и отложили. Разве это не двоемыслие, когда, например, без конца в русский язык вносятся какие-то алогизмы, литературные обороты, и филологи, которые по определению не могут не понимать, что это уродует язык, соглашаются с новшествами: «Ничего страшного, ведь язык - живой организм,  он развивается и это нельзя игнорировать». Или возьмите, к примеру, капитуляцию филологов перед словами «кофе» и «йогурт». Вполне возможно, говорят они, что некультурный народный говор в русском языке  станет эталонным.   А я считаю, что образование – это отнюдь не мое открытие – должно быть выше. Что нам нужно давать слушателям тот уровень, к которому потом наши студенты будут стремиться.

- Вы долгое время были ректором университета культуры молодого мастера. Что это за университет?

- Довелось мне однажды  по долгу службы (я отвечала в Союзе художников за связь со СМИ) побывать в Доме культуры профтехобразования, что  в районе Павелецкой на Дербеневской набережной. Так я там и осталась и по сей день. Мои слушатели – студенты индустриально-педагогических техникумов. Что же касается университета культуры молодого мастера, то я там с 57 года. Сначала ректором его был Вано Мурадели, потом  Арам Хачатурян, а после него долго искали замену – уговаривали и Рождественского, и Пахмутову, в конце концов, остановились на мне. Несколько лет назад мы переехали под крышу Центрального дома работников искусств.

Этот лох Раскольников

- Когда то в ходу были два понятия: физики и лирики. Первые двигали науку и прогресс вперед, противопоставляясь тем, кто размышлял о сущности бытия. Всю свою жизнь вы как бы пытаетесь их свести воедино.

-  Я только процитирую вот эти строки из моей книги: «Культура – необходимое условие становления человека и специалиста».

- Но ведь очень многие сегодня счастливы оттого, что у них набиты карманы, что у них построены замки на Рублевке, их дети живут и учатся в Англии. Разве это не счастье?

- Мысль о том, что век Леонардо да Винчи прошел, что сейчас главное – это узкие специалисты, что дифференциация знаний зашла далеко,  и человек просто не в состоянии их охватить, думаю, ошибочна. Все дело в том, что специальные науки и специальные знания формируются у специалистов. И только гуманитарные науки и искусство формируют человеческую личность. И чем дифференцированнее и глубже становятся у людей знания, тем больше потребность в широком охвате мира, иначе человек теряет свою человеческую сущность. Да, к сожалению, для подавляющей части населения критерием существования стали деньги и польза. Налицо деградация общества. Порой, очень трудно объяснить сегодня ребятам,  кто такой Раскольников. Они говорят: «Он странный какой-то - убил старуху и ничего не взял, а она ведь процентщицей была. Лох!» Преподавателю также трудно им доказать, что Чичиков - отрицательный персонаж. Он же делал из ничего состояние! Нередко затрудняются вспомнить, что же написал Гоголь – несут нечто несусветное. Цели образования наш неуважаемый  министр на Селигере ясно сформулировал: «Всестороннее совершенствование личности – это советское, ошибочное. Главное – потребление». А кто создавать будет? Кстати, это отзвук позиции нашего президента, когда после катастрофы в  Ярославле он заявил, что, если мы не в состоянии сделать свои самолеты, давайте покупать зарубежные… А ведь у нас была одна из самых востребованных в мире авиаций! Прислушаемся к Лихачеву: «Культура – это вершина человеческой деятельности в любых сферах». И, кстати, культура людей успешными не делает. Вы помните Януша Корчака, который принял смерть вместе со своими воспитанниками в газовой камере Треблинки? Он оставил после своей смерти  "Дневник", где предстает во всех своих ипостасях: врач, психолог, педагог, общественный деятель, но при этом же созерцатель-философ и лирик-поэт. Своих подопечных он подводил к мысли, что смерть как итог жизни, нужно суметь встретить с достоинством. Так вот, когда немногие оставшиеся в живых узников Треблинки приехали туда через много лет, одна из женщин сказала: «Вы, наверное, нас неправильно воспитывали, пан Корчак. Никто из нас не стал предпринимателем, успешным… Зато все мы стали людьми».

- Вы смотрите в будущее с оптимизмом? По-прежнему верите, что красота спасет мир?

- Боюсь, что сегодня пора спасать красоту. Это, кстати, не моя мысль. Надо спасать людей.

- Как?

- Очень просто. Культура,  прежде всего, - это развитие самого человека. И то, что мешало этому, что являлось негативным и сейчас есть, означает, что в самой культуре есть то, что определяется как антикультура. Она не способствует совершенствованию человека и человечества,  она - то, что разрушает личность. То есть лишено тех гуманистических начал, ради которых человек и создавал культуру. Культура вывела человека в люди. Антикультура привлекательна тем, что не требует работы мозга и души. Культура же требует такую работу. Антикультура  агрессивна. Многочисленные случаи в практике желтой прессы рыться в грязном белье знаменитостей, попытки бросить тень на личную жизнь Пушкина или Чайковского, по-моему, совершенно сознательны. Идет откровенное оболванивание необразованной массы. Иногда задается вопрос: зачем нам надо знать культуру прошлого? А затем, что она дает этические, эстетические и политические ориентиры. Особенно сейчас, когда у всех на слуху яростный спор, какая форма  государственного правления лучше. Вчера по радио слушаю диалог деда и внука. Внук: «Дедушка, что означает выражение «добился власти?» Дед: «Алеша, я старый человек и скажу тебе так: власти не добиваются, власть – это божий дар». И идет рассказ о Николае Втором, как утверждается, помазаннике божьем. И все это слушают и наматывают на ус. Вывод после такой передачи очевиден: ну, что ж, не получается у нас демократическая форма правления, значит, пора возвращаться назад, к монархии, тоталитаризму. А я говорю: давайте для начала  вернемся в историю.  В какие исторические эпохи человечество достигало совершенства?  В эпохи Античности и Возрождения. А что там было? «Человек – мера всех вещей», - говорил Протагор. «Человек – в центре мира» - эта мысль принадлежит  Леонардо да Винчи. Философ эпохи Возрождения Пико делла Мирандола вложит в уста бога такие слова: "Я не создал тебя ни плохим, ни хорошим. Но я сделаю из тебя свободного и вольного мастера, способного выбирать. И вот, только благодаря твоей собственной воле ты можешь стать богоподобным существом или опуститься до животного состояния». Когда человек в центре, когда он свою судьбу сам определяет, тогда и развитие личности происходит. Нет, мы нисколько не идеализируем ту культуру, но изучать ее опыт необходимо. Мы погибнем, если все останется, как есть. Человек уйдет вспять. А потому ребят надо учить в школе не каким-то абстрактным вещам, а тому, что поможет им развиваться, совершенствоваться. Если человек имеет представление об эпохе Возрождения, античности, у него вырабатывается иммунитет к пошлости, он не будет ее воспринимать.

- Вас, Бэлла Ароновна,  не спрашивают студенты, как вы относитесь к «Черному квадрату» Малевича?

- Вы знаете, я пытаюсь логически объяснить,  что это не искусство, а попытка выразить какое-то новое миропонимание, когда мир концентрируется только на этом, такое есть. Вообще же, я считаю постмодернизм  признаком упадка, кризиса современного общества. Но это мое мнение… Человечество или вернется к своим культурным истокам или будет бороться за свое выживание.

Инвестор по имени Махно

– Недавно прочитал в одной из газет интервью Станислава Говорухина. Он сетует на то, что на любом кинофестивале - в Москве, Ленинграде, Благовещенске, Челябинске  сидит совершенно другая публика, постарше, образованнее, читавшая книжки. Она сильно отличается от публики, сидящей в кинотеатрах  по всей стране. А там, в основном молодежь, 20  процентов из нее нормальная, грамотная, а 60, как он выразился, - «абсолютные»… Таких целые стада, говорит он, бродят по России. Молодых людей, даже не подозревающих о том, что есть духовные радости, живущих на уровне тупоголового биологического прозябания. Вся катастрофа – в публике. Мы ее такой воспитали за 20 лет на американском подкорме. Теперь уже их дети сидят в кинотеатрах, смотрят эту дурь, и сами снимают эти фильмы.

- А я вспоминаю статью в «литературке» «Нестор Махно»  журналиста, побывавшего на экзамене в одном из творческих учебных заведений Санкт-Петербурга. Он рассказывает, как на консультации прозвучал вопрос студента: «Куда вкладывал деньги Нестор Махно?» «А чего вы решили, что он куда-то вкладывал деньги?» – спрашивает преподаватель.  В общем, выяснилось, что студент перепутал слова «Нестор» и «инвестор»?  Или записи будущих режиссеров: «Мазепа завел фашистов в болото», «Смутное время - это когда всех мутит". «Ревизора написал Пушкин", "Пьеса Вампилова "Страшный сын", «Поэма Маяковского "Ленину хорошо"... Когда я знакомлюсь с очередной своей аудиторией, для понимания их уровня задаю им вопросы: например, когда и кто полетел первым в космос? Как правило, знают, но пятеро ответили: «Армстронг». Дату Крещения Руси, правда, помнят. Социологи, между прочим, порекомендовали задавать им вопросы попроще, комплексно, с выбором. И в этом году я исправилась. Например, включила такой вопрос: «Какие крупнейшие военно-исторические события вы знаете? Когда началась Первая мировая война? Кто-то сказал: в 1941. Правильную дату назвали очень немногие. Не поверите, придумав вопрос, что собой представляла «Могучая кучка», очень быстро об этом пожалела. Реакция аудитории была необычайно восторженной: смех, плоские шутки. Скажу откровенно: низкий уровень культуры нового поколения потрясает.

- Вы не видите вины создателей исторических учебников, авторов различных исторических трактатов, которые тоже в разные годы уже нынешней истории страны пудрили юные мозги, в зависимости от политической конъюнктуры? С детства нас, к примеру, убеждали, что Александр Невский был символом непобедимого русского духа, и вдруг мы узнаем, что он ходил в родственниках у ненавистного поработителя Руси Батыя… Или те же политики: в чем виноват перед нами великий  Максим Горький – вон названную его именем станцию даже переименовали в Тверскую. А ведь замысливался там, под Пушкинской площадью, славный писательский триумвират: Пушкин-Чехов - Горький…

- А вы разве не помните, как с аншлага «литературки» однажды исчез профиль Алексея Максимовича? Что греха таить – историки, политики, педагогическая наука тоже приспосабливаются. У меня в свое время были три довольно востребованные детские книжки. «По законам красоты»,  «Искусство вокруг нас» и «Удивительная наука – эстетика». В них я пыталась в доступной форме приобщить детей  к пониманию прекрасного. Сегодня я бы их переиздала, кое-что изменив, в соответствии с изменившимся временем, но мне в издательствах говорят: «понимаете, эта тема сегодня не востребована».

Вместо эпилога

«Любой из людей, отдавших жизнь искусству, мог бы вместе с талантливым, рано умершим пейзажистом Ф. А. Васильевым сказать: "Каждую картину я пишу не красками, а потом и кровью". А знаешь ли ты, что И. Н. Крамской и И. К. Айвазовский умерли с кистью в руках, а В. И. Суриков мечтал о такой смерти? Да что там! Каждый настоящий художник живет своим творчеством, отдает своему произведению все мысли, все сердце, все свое время.» ( из книги Б.А. Эренгросс «По законам красоты»)

Анатолий ЖУРИН

Фото Анна МЕЛИХОВА