Поперечное мнение 25.02.2015 | ВЫПУСК №28, ФЕВРАЛЬ 2015

ТЕЛЕШОУ БЕЗ ПРАВА ГОЛОСА

Шрифт

Если смотреть телевизор вдумчиво, не может не возникнуть ощущения, что там чего-то не хватает. Будто стоите вы в Третьяковке напротив известной картины Серова, и... обнаруживается недостача трёх персиков и одной девочки… Чего же может не хватать в телевизоре, если современные технологии позволяют смотреть сотни разнообразных каналов?

На ТВ исчезли люди, обычные люди, которые окружают нас в повседневности, и каковыми мы сами являемся. Обычный человек больше не фигурирует в телевизионном «контенте». Эфир стал ареалом обитания особенных, искусственных и, возможно, по-своему любопытных существ, которых нам предлагают в качестве отражения реальности.

Там, где по задумке устроителей должны массово возникать «обычные люди», их не сыщешь вовсе. Мы никак не ассоциируем себя с героями «народного ток-шоу» Малахова, потому что никогда не согласимся публично обсуждать даже малозначительную жизненную проблему. Мы не готовы «принять за своих» гостей Якубовича, приехавших за тридевять земель с домашней консервацией, ведь если хочешь по-свойски подарить банку маринованных грибов, не стоит рассчитывать получить взамен ноутбук. Мы не можем связать свой жизненный опыт с практикой создания семьи, которую внедряет Гузеева, потому что нормы приличия, отменённые в её студии, продолжают действовать в нашем кругу.

Ведущие — шоумены — тоже не имеют к нам никакого отношения. Всем видом, манерой, одеждой, лексикой они подчёркивают своё социальное превосходство, культурную нетипичность, классовое отличие. Говорят с наигрышем ковёрного, но мы не дети, чтобы с нами балагурить. Одеваются неразумно дорого, а мы не то чтобы завидуем, просто ценим скромность. Они создают иллюзию причастности к ценностям «глобального мира», которые мы определённо не разделяем.

Ну с чего, скажите, вдруг рассказывать на государственном канале о новой модели «Ягуара»? Ладно, передача, предположим, об автомобилях. Хорошо, корреспонденту интересно прокатиться за рулём фешенебельной машины. Пускай даже канал извлекает из сюжета прибыль. Но причём тут мы?

Зачем нас постоянно информировать о результатах торгов на фондовом рынке? Мы сроду не бывали в казино, не играли на биржах, только и преуспели, что в подкидного когда-то в отрочестве. Может быть, есть темы поактуальнее?.. Но когда они берутся рассуждать о злободневном, впечатление такое, будто экзотическую кошку-сфинкса впрягли бороновать целину.

… Что-то подсказывает: дама в норковой шубе до щиколоток не сможет раскрыть тему отмены электричек во всей её трагической полноте. Даму волнует грядущий отпуск, и мы узнаем, что такое неподдельный интерес к проблематике, из завтрашнего стендапа, когда речь зайдёт о подорожании путёвок на Мальдивы.

Слишком много москвичей развелось на телевидении — это реальная проблема. Если бы Останкинский телецентр переместили в Вологодскую область, об отменённых электричках рассказали бы с огоньком и на полгода раньше. Да и вообще: московских телевизионщиков развратили зарплатами, их доходы несопоставимы со среднестатистическими, а значит, они будут отстаивать интересы особой касты — касты успешных. Не станем пугать читателя суммами зарплат наших теледеятелей, скажем лишь, что автостоянка у телецентра выглядит значительно обширнее и богаче пентагоновской. Московские телевизионщики, будто нарочно, всеми возможными способами увеличивают пропасть между собой и обыкновенным человеком.

Обратите внимание на визуальный ряд ургантовского шоу, весь, так сказать, комплекс режиссёрских решений. В экспозиции — праздничная нарезка видов московской архитектуры (благо наши высотки родственницы американских небоскрёбов), заимствованные гламурные ракурсы, взятые напрокат ужимки ведущего, инфантильное джазовое сопровождение — главное создать образ чего-то нездешнего, стилизовать «западную жизнь». И вот уже воспитанная Ургантом публика посвистывает, повизгивает на американский манер, тоже видимо чувствуя себя частью великой глобалистской субкультуры... Но мы-то с вами люди культурные, мы не повизгиваем, не улюлюкаем в общественных местах, наши средства поощрения артиста — аплодисменты, «браво» можем крикнуть, если уж совсем что-то выдающееся на сцене происходит…

Или вот, например, ведущий Брилёв. Никогда не казался он мудрым политобозревателем, то и дело демонстрировал слащавое подобострастие, но было у него преимущество, нечто сближающее с простыми зрителями — Брилёв лысел. Лысел он как-то мило, по-домашнему, синхронно, можно сказать, с населением страны, чем устанавливал незримую, но прочную связь народа и телевидения… И что вы думаете, в один прекрасный день предстал на экране в новом образе — с восстановленной шевелюрой! Получается, человек сделал дорогостоящую медицинскую процедуру, лишь бы установить дистанцию с аудиторией…

Но, конечно, самый яркий пример отсутствия обычного человека на ТВ — это ток-шоу, в которых безликая публика гнездится амфитеатром вокруг носителей истины — медиаперсон: ведущих, экспертов, политиков, деятелей культуры. Массовка придаёт зрелищности, создаёт телегеничную атмосферу. И в этом её единственная функция. Мы видим на заднем плане силуэты в расфокусе, коленки, локти, головы, слышим, как гости студии срывают аплодисменты. Массовка создаёт комфортный звуковой фон, приятный визуальный ряд, но эти люди никогда ничего не скажут.

Собственно, это мы с вами как бы там присутствуем, придаём, так сказать, легитимности процессу. Да, массовка на ТВ платная, для кого-то участие в ней — прибавка к пенсии, а для кого-то и единственный источник дохода. Но ведь этот коммерческий принцип в первую очередь удобен организаторам. Если бы публика имела право голоса, можно было бы приглашать людей с позицией, идеями, суждениями. Но кому захочется сидеть болваном в душной студии, да ещё и бесплатно?

Толком понять, что поддерживает «народ» в студии, просто невозможно. «Редактор по зрителям» (есть такая должность) машет руками за кадром — дирижирует, дозирует степень аффектации зрителя. Аплодисменты не являются выражением солидарности с какой-то мыслью — массовка хлопает невпопад, реагируя то на дирижёра, то на интонацию оратора, вульгарные риторические приёмы завсегдатаев-спикеров. Эти ребята так натаскались провоцировать аплодисменты модуляцией голоса, что им и думать-то особо не нужно. Ходят одни и те же «медийные персоны» из студии в студию, с канала на канал, куражатся, имитируют непримиримые конфликты, целуясь при этом за кулисами и совместно распивая спиртные напитки…

На ТВ в принципе не предусмотрена возможность коммуникаций со зрителями в студии. Изредка, как будто с барского плеча какой-нибудь ведущий протянет микрофон к посаженному в первый ряд привилегированному гостю из народа. Для реплики есть несколько секунд: к простым людям регламент неумолимо жесток. Вот мама погибшего в Одессе парня, вот ополченец из-под Луганска… Им есть, что рассказать, их хочется слушать, они интереснее всех вместе взятых гостей студии вкупе с ведущим, который так и не дал договорить, скомкал чужую мысль, не удосужился найти слов поддержки. Ведущему нужно спешить к тем, кто бывает на телевидении по три раза в неделю — холёным, лоснящимся столичным ораторам, чьи реплики нам заранее известны. А реальные свидетели событий, которые добирались до Москвы, рискуя жизнью, — останутся в студии безмолвными предметами интерьера.

Но может быть всё это телехозяйство не повод для беспокойства? Мало ли, что происходит на ТВ, которое всего лишь «предоставляет услуги по информированию и развлечению». Однако проблема существует — наше телевидение настоящая угроза для общества. Ведущие, герои рекламных роликов, участники ток-шоу, персонажи фильмов — все они сконструированы, подобраны с единственной целью — усилить наше отчуждение от мира, в котором мы существуем. Самый мощный идеологический ресурс генерирует, распространяет фальшивые образы, приучает аудиторию к тому, что в мире не существует ничего подлинного, настоящего.

А что ещё можно подумать, если вы не видите себя в отражении зеркала?  

Олег Пухнавцев