Личность 31.03.2016

Здравствуйте, Никита Павлович!

Шрифт

Дел и встреч у Никиты Симоняна такое великое множество, что остаётся гадать: как ему удаётся в  свои почти девяносто жить в режиме, подчас куда более напряжённом, чем у действующих футболистов и тренеров. При этом он — первый вице-президент РФС, возглавляет различные комитеты и комиссии, всегда в форме, никаких скидок на возраст позволить себе не может. И не хочет.

Для меня, почти полвека пишущего о футболе и его людях, пусть даже совсем коротенький разговор с Симоняном всегда согревает душу. Так приятно сказать при встрече или по телефону: «Здравствуйте, Никита Павлович!» И знаю, что сейчас услышу, как он доброжелательно скажет в ответ: «А, Серёжа, добрый день!» — Поражают его спокойствие, ровный тон, неторопливый, размеренный голос даже в ситуации, когда иной куда менее именитый авторитет в футболе демонстрирует «финт стоя», утверждая своё суждение, как неотразимо забитый мяч. А на самом деле такие «мячи» в разговоре летят рядом со штангой или выше ворот… Мне посчастливилось видеть Симоняна-игрока, забитые им голы, но и сегодня он остаётся, можно сказать, высшей инстанцией в нашем футболе.

За глаза его называют — Никита. Во всей футбольной России, от Калининграда до Владивостока. А  бывает — и  в глаза. Позапрошлым летом в Волгограде, где мне довелось побывать на финальном турнире «Кожаный мяч», к нему в коридоре гостиницы подошёл мальчуган и  заговорщицки сказал: «А я знаю, кто вы…»
 
«И кто же?» — поинтересовался прадедушка по возрасту. «Вы — Никита!» Оба они остались чрезвычайно довольны этой встречей: олимпийский чемпион 1956 года в Мельбурне Симонян, и вылетевший на простор большого детского футбола, каким можно назвать «Кожаный мяч», птенчик из российской футбольной глубинки.

Дел и встреч у Никиты Павловича такое великое множество, что остаётся гадать: как ему удаётся в  свои почти девяносто жить в режиме, подчас куда более напряжённом, чем у действующих футболистов и тренеров. При этом он — первый вице-президент РФС, возглавляет различные комитеты и комиссии, всегда в форме, никаких скидок на возраст позволить себе не может. И не хочет.

Титулов и наград высшего достоинства — хоть отбавляй.  В Армении, после того как ереванский «Арарат» под руководством Симоняна впервые в своей истории сделал «золотой дубль», выиграв чемпионат и Кубок Советского Союза, ему предлагали не такие уж символические «золотые горы и реки, полные коньяка». Но Никита Павлович наделён ещё и талантом скромности. О нём не в переносном, а в прямом смысле можно сказать: его года — его богатство. Богатство, которое он щедро разделяет со всеми — от  мальчишеских и до ветеранских команд.

Вот и в этом нашем недавнем разговоре великий футболист и  тренер, как всегда, больше говорил о тех, с кем сводила его жизнь на протяжении долгих, качественно прожитых десятилетий.

В спартаковских байках, которые вы с удовольствием рассказываете, неизменно присутствует Игорь Нетто, который спуску никому не давал: ни партнёрам на поле, ни тренерам. Даже Николаю Петровичу Старостину говорил, что он ничего в футболе не понимает. А какие претензии могли быть у Нетто к вам, Никита Павлович? Ведь вы были лучшим бомбардиром «Спартака» в чемпионатах и Кубке страны, забили в сезоне 50-го года 34 гола, что стало всесоюзным рекордом, продержавшимся несколько десятков лет.

Никита Симонян: За все годы совместных выступлений с Игорем Нетто в «Спартаке» и в сборной всего, кажется, один раз услышал от него похвалу. Играли в Ленинграде, Сергей Сальников догнал почти уходящий за линию ворот мяч, откинул его мне, и я с угла вратарской площадки сильнейшим ударом пробил в ближний верхний угол. Игорь даже не похвалил, а удивился: «Никита, откуда у тебя такой сумасшедший удар взялся?»

А в олимпийском Мельбурне у нас были определены амплуа у полузащитников: правый и левый. Справа играл Анатолий Маслёнкин, слева — Игорь Нетто. И вот Маслёнкин почему-то стал оказываться в его зоне, и так происходило несколько раз. Что делает Нетто? Чертит бутсой черту на поле и кричит Маслёнкину: «Если ещё раз сунешься — морду набью!» Он продолжал играть, и когда я стал старшим тренером «Спартака» в начале 60-х. Всё такой же непримиримый, крайне требовательный ко всем, ценящий выше всего саму игру, в которой голы забиваются логично, красиво.

Если посмотреть на «Спартак» образца–2015, то в самой его игре ничего логичного и красивого преданные поклонники красно-белых вновь не увидели. Уже 12 лет прославленный клуб остаётся без титулов. И в ваши времена над «Спартаком» сгущались тучи, но не до такой же степени…

Н.С.: Тут сложно сравнивать прежде всего потому, что в наше время клубы финансировались государством, никаких проблем по части финансирования не возникало. Это сегодня очень многое зависит от того, кто приобретает команду, какие у неё появляются спонсоры, совет директоров, на каком уровне ведётся селекция, какое место отводится главному тренеру и  так далее. На примере многострадального хоккейного «Спартака» можно убедиться, как всё это происходит в наши дни.

Футбольный «Спартак» в начале нового века приобрёл Леонид Федун и финансировал его все эти годы. Нужно отдать ему должное: не только финансировал, но проводил и проводит благотворительные акции. Нас, ныне живущих олимпийских чемпионов Мельбурна, осталось четверо: Алексей Парамонов, Анатолий Исаев, Анатолий Ильин и я. Мы получаем от «Спартака» материальную помощь, прикреплены к поликлинике и больнице. Правда, к нашим советам никто в клубе не прислушивается, «легендами» становятся ведущие игроки, выступавшие за «Спартак» в его новой российской истории. В Тарасовке я не был уже лет тридцать, потому что не приглашали. А что ещё можно сказать? «Спартак» проигрывает в общем и целом в организации процесса, в подборе игроков, селекции, выборе тренера. Проиграл три игры кряду на финише чемпионата. Это, конечно, расстраивает.

Чем, на ваш взгляд, притягивал к себе футбол ваших многочисленных друзей — артистов, музыкантов, писателей?

Н.С.: Боюсь, мне придётся повторяться, я много раз уже рассказывал о дружбе между людьми искусства и футболистами «Спартака». И какими людьми! Если начну перечислять, вряд ли смогу остановиться. Скажу, на мой взгляд, о главном, вернее, о том, что мы услышали однажды от искреннего нашего болельщика, неподражаемого на сцене, в кино и в жизни, — Игоря Владимировича Ильинского: «У нас очень много общего, мы выходим на сцену, отчитываемся перед зрителями, и вы на стадионе отчитываетесь перед зрителями». Вроде просто, а если задуматься, то как же нужно хорошо играть, чтобы заслужить доверие следящих за каждым из нас людей, их любовь.

Когда-то была очень популярной песенка «Мой Вася», и в ней звучали слова влюблённой девушки о своём избраннике: «И если сходу Симонян забил в ворота, мне кажется, что это сделал ты, мой Вася!» У вас было что-нибудь связано в жизни с этой песенкой?

Н.С.: Её пела Нина Дорда. А связано с этой песенкой то, что вскоре жена стала называть меня Васей. Зашли с ней в гостиничный лифт, я как обычно встал лицом к стене лифта, и тут двое ребят заспорили, потому что один из них меня узнал, а другой — сомневался. Я уже багроветь стал, а когда мы поднялись до своего этажа, и лифт остановился, жена обратилась ко мне: «Вася, пошли!» Тот, кто сомневался, пожалел, что не поспорил на крупную сумму: «Я же тебе говорил, что это не он!», а второй удивился, ничего понять не может.

А история с Тихоновым-Штирлицем в Доме кино? Тут уже вам пришлось удивляться его импровизации, вызвавшей бурный восторг в зрительном зале.

Н.С.: Вячеслав Васильевич приезжал к нам в Тарасовку, стоял за воротами, смотрел, как мы тренируемся. Он был страстным болельщиком «Спартака», ходил на игры дублёров.

А когда в Доме кино отмечалось его 70-летие, он пригласил на юбилей меня и Алексея Парамонова. Мы решили подарить ему мяч с автографами тогдашних спартаковцев и две футболки: одну с надписью «Тихонов», а другую, привезённую когда-то из олимпийского Мельбурна. Юбиляр сидел рядом с министром культуры в первом ряду. Мы поднялись на сцену, поздравили его, но прежде чем спуститься вниз и вручить подарки, я говорю: «Вячеслав Васильевич, сейчас я вам головой отыграю этот мяч, и вы должны его поймать. А если не поймаете, то извините». Шутка, конечно, насчёт «извините». Он соглашается. Встаёт со своего места и ждёт. Я подбрасываю слегка мяч и головой адресую его Штирлицу. И тут происходит неожиданное, экспромт, вызвавший упомянутую бурю восторга в зале. Тихонов не ловит, а головой возвращает мне мяч точно в руки!

А извиниться мне пришлось перед гениальным дирижёром Евгением Фёдоровичем Светлановым. Он в детстве подружился с локомотивцами, так всю жизнь и болел за эту команду. Я его как-то пригласил на матч «Спартак» — «Локомотив». Спартаковцы выиграли, вот и пришлось перед ним извиняться.

Я меломан, у меня от рождения хороший слух, в сухумской школе был первым трубачом в духовом оркестре, играли и на похоронах, но не за деньги — сидели потом за поминальным столом среди родственников и друзей ушедшего из жизни человека. Настоящим, профессиональным трубачом вряд ли бы стал, мне хотелось стать дирижёром.

В футболе вы и стали дирижёром — сначала на поле, а затем на тренерском поприще. К вам так и относились Рубен Николаевич Симонов, его сын Евгений — вахтанговцы, знаменитые «старики» МХАТа, Малого и  Большого театров. Всех не перечислишь…

Сергей Шмитько