КНИГИ В МИНОРЕ

ВЫПУСК №47, ДЕКАБРЬ 2015

На московской международной выставке-ярмарке интеллектуальной литературы non/fiction я бываю из раза в раз — уже лет пять. Мне достаточно пролистать программку, чтобы убедиться: «при всём богатстве выбора» с альтернативой здесь не бог весть как...

Как и в прошлом году, не допущено до ярмарки издательство «Книжный мир», которое, по мнению устроителей, издаёт ненадлежащие книги: Катасонова, Делягина, Холмогорова, Фурсова. Дескать, выставка частная, кого хотим, того и пускаем. Увы, в России бывает трудно понять, что такое «частное мероприятие» и много ли там действительно частных денег — доподлинно известно лишь то, что выставку пестует и окормляет Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям во главе с М. Сеславинским, а ведомство это никак не назовёшь частным.

Однако, за вычетом эксцессов, с книгами на non/fiction неплохо. В России вступил в права мировой тренд: спрос на документальную литературу сейчас больше, чем на художественную. Сегмент «художки» сжимается — не стремительно, но заметно. Людям нравится читать о том, «что было на самом деле». Перечислю лишь несколько вышедших недавно книг, которые могут быть интересны читателям: Юрий Галенович «Китайские претензии: Шесть крупных проблем в истории взаимоотношений России и Китая», Майкл Росс «Нефтяное проклятие. Как богатые запасы углеводородного сырья задают направление развития государств», Михаил Марусенко «Языки и национальная идентичность: современные вызовы национальному единству и территориальной целостности». Интересующимся историей можно порекомендовать академические сборники «Патриотизм и национализм как факторы российской истории (конец XVIII в. — 1991 г.)» и «Формирование территории Российского государства. XVI — начало XX в. (границы и геополитика)». Среди книг по искусству выделяется «Анатомия архитектуры» Сергея Кавтарадзе, а тем, кто хочет поупражняться в точных науках, несомненно, подойдёт книга Барбары Оакли «Думай, как математик».

Труднее хвалить ярмарку, когда говоришь о детской литературе. Под детлит отдан чуть не весь третий этаж. Но поражает тенденциозное упорство, с каким устроители выставляют рекомендуемые детям зарубежные книги. Полок несколько, и отечественной литературы на каждой из них, в лучшем случае, четверть — 3 из 12. А то и 3 из 17. Или вся полка — например, рекомендуемая Библиотекой иностранной литературы, — иностранная. Может, для «Иностранки» это логично. Но на других-то что?

А вот, например, книга Стива Шейнкина «Бомба. Как было создано и украдено самое разрушительное оружие в истории» — рекомендуется обществом «Мемориал». Книга повествует об американо-советской гонке вооружений, при этом мотивация Трумэна, принявшего решение бомбить Хиросиму, объясняется тем, что «это был вопрос спасения сотен тысяч американских жизней». Мотивация Сталина, который после этой бомбардировки потребовал форсировать советский ядерный проект, изображена как самодурство властителя: Сталин «кричит», «топает ногами», негодует, что его обошли, и требует бомбу во что бы то ни стало, несмотря на голод и разруху в стране. Вскользь Сталин упоминает про угрозу, но из книги никак не видно, что угроза может исходить от добропорядочного Трумэна, который только и думает, что о благополучии американцев. И такого рода литература каждый год попадает на non/fiction в рекомендуемую. Хотя, разумеется, на ярмарке есть и хорошие отечественные книги.

Неизменными остаются и другие недостатки: не хватает касс, отчего люди в длинной очереди вынуждены стоять на холоде; зоны семинара на втором и третьем этажах огорожены символическими лёгкими перегородками, и поэтому здесь всегда шумно, трудно услышать выступающего.

Я не подгадывала специально так, чтобы в один день попасть сперва на круглый стол, отчётливо минорный, а потом на церемонию, самую что ни на есть бравурную. Так получилось.

Круглый стол был посвящён сравнению жизни книжных магазинов в Германии и в России. Выступали руководитель сети музейных магазинов Германии Франц Кёниг и соучредитель московского книжного магазина «Фаланстер» Борис Куприянов. Немец рассказал, что книготорговля в Германии чувствует себя в целом неплохо — прежде всего, благодаря фиксированной цене на книги, которую устанавливает государство. Как оказалось, самые успешные книжные магазины в Германии — это магазины в спальных районах, которые «подносят культуру к самому порогу». Поэтому их так много, подчеркнул Кёниг. Насколько много? В Германии книжных магазинов 4700. А в России — всего лишь около 2000. И культуру к самому порогу они не спешат подносить — напротив, книжные в спальных районах прогорают в первую очередь. В одной Москве — только в этом году (объявленном «Годом литературы») — закрылось 40 магазинов из 260, и теперь Москва — самая бедная книжными магазинами на душу населения европейская столица. Про ситуацию в провинции лучше и не говорить…

Борис Куприянов подчеркнул, что «Фаланстер» не планирует открывать филиалы в других городах России, так как, по его мнению, ситуация в каждом регионе требует особого подхода. Этим Германия также отличается от России: немцы в такую глубокую рефлексию не вдаются, чем, по всей видимости, добиваются большей культурной связности государственного пространства. Основатель «Фаланстера» выразил удивление, что нередко закрываются не независимые книжные, а те, за которые взяло на себя ответственность государство; с поддержкой книготорговли, по его словам, дело обстоит невесело.

Тут круглый стол закончился — и я, как с корабля на бал, попала на церемонию награждения «Самого читающего региона России». Объяснить, по какому принципу выбраны победители, я не смогу, как не смог этого сделать Михаил Швыдкой, которого зачем-то поставили это действо вести. Сам он отрекомендовался так: «Я не самый читающий и не самый пишущий, видимо, поэтому меня и определили». И более убедительное объяснение придумать было бы трудно.

Тем не менее, на церемонии, которая проходила под эгидой Российского книжного союза, присутствовали его глава Сергей Степашин, Михаил Сеславинский, вице-премьер Сергей Приходько… Иными словами, всё было по высокому разряду.

Под фанфары Красноярск и Красноярский край наградили «за то, что здесь делается всё для того, чтобы читатель мог найти свою книгу»; Красноярский край был объявлен библиотечной столицей России. Воронежскую область наградили за активную культурную жизнь, Татарстан — «за поддержку национального языка», Новгородскую область — как внёсшую особый вклад в книжную культуру.

А вот с Москвой случился конфуз. Начав зачитывать формулировку, в которой говорилось про особую роль Москвы в сохранении русской культуры во время татарского нашествия, Швыдкой смешался, заявил, что текст неправильный, дочитывать не стал, в итоге Москву наградили дипломом непонятно за что. От бывшего ельцинского министра культуры трудно было ждать чего-то иного, но слегка удивляет то, что никто из сидевшей в первом ряду высокопоставленной публики Швыдкого не одёрнул.

На третьем месте среди «самых читающих» оказался Санкт-Петербург, на втором — Ненецкий автономный округ, на первом — Ульяновская область. Что ж, вне зависимости от критериев (которые остались неясны), поощрение регионов быть читающими полезно. Жаль, что в этом году — как и всегда — на ярмарке они, за исключением Петербурга, практически не были представлены. 

Татьяна Шабаева