К чему приведёт малодетный образ мысли

Многие беды современного мира вызваны длительным кризисом семьи как основополагающего общественного института...

Институт семьи, основанный на узах родительства, родства и супружества, является единственным социокультурным феноменом стабильности общества, воспроизводства поколений и сохранения человеческой цивилизации. Но в условиях глобальной дезорганизации, деградации миропорядка и триумфального шествия антигуманизма на институт семьи идёт большое давление.

Нынешний мировой беспорядок в значительной мере обусловлен длительной депопуляцией, малодетностью и многоразводностью семьи. Семья не пассивный элемент общественной жизни, это активная сила общественно-исторических преобразований. На это обстоятельство обращали внимание многие мыслители.

Я много лет занимаюсь исследованиями семьи и рождаемости, но не боюсь признаться в том, что ратую за процветание семьи и повышение рождаемости. Многие беды современного мира вызваны длительным кризисом семьи как основополагающего общественного института. История человечества — это история семейной культуры, семейной экономики, семейной цивилизации. И если мы фиксируем глобальный кризис мироустройства, то тем самым говорим о кризисе фамилистической цивилизации как таковой.

По мнению американского фамилиста Аллана Карлсона, равная зарплата работника с 5 детьми и с одним ребёнком в рыночных условиях привела к тому, что сформированная в эпоху семейной экономики потребность в многодетности стала неуклонно сокращаться. Стихия рынка заставляла работников блокировать потребность в детях. Это привело в середине ХХ столетия к массовой малодетности в развитых странах мира.

Последствия ускоренной деградации семейности до сих пор толком не изучены. Однако, поголовное вовлечение трудоспособных женщин (95%) в наёмный труд оказалось роковым для СССР. А преобладание в конце 80-х годов в структуре населения молодых людей, рождённых единственными детьми, сказалось и на политических преобразованиях. Бунт «всегда младших» против старших был движущей силой перестройки. Это пример того, как структурные изменения семьи оказывают воздействие на общественные преобразования.

Массовая малодетность и «многоразводность» семьи в развитых странах мира привели во второй половине ХХ в. к депопуляции, убыли населения. В этот период рыночная экономика развитых стран продолжала нуждаться в рабочей силе. Иммиграция из южных стран в Европу стала сутью так называемого «третьего» демографического перехода. Нынешнее нарастание потоков иммиграции в Европу выглядит связанным с потрясениями на Ближнем Востоке, но в основе своей обусловлено европейской депопуляцией. Из 7 с лишним миллиардов населения мира ныне лишь 1 миллиард приходится на развитые страны. По прогнозам экспертов ООН, мир в целом начнёт депопулировать в 70–80 годы этого столетия (Китай — с 2045–50 гг.), причём в странах Азии, Африки и Латинской Америки возобладает малодетность в 2060-е годы.

Социологические исследования, проводимые представителями нашей научной школы фамилизма-натализма, показывают рост настроений внесемейности и даже анти-семьетизма. Многодетность порой становится объектом насмешек, издёвок. Агрессивность по отношению к многодетным родителям поддерживается и врачами, учителями, чиновниками всех мастей. Чаще всего упрекают их в том, что они, дескать, «плодят нищету».

Сейчас у нас в стране говорят о кризисе экономики. Сразу появились предложения об отмене материнского капитала, детских пособий, об отказе компенсировать инфляцию. Внесемейный настрой чиновничества заявляет о себе. Одновременно пошли разговоры об отмене пенсий у работающих пенсионеров, т.е. у бабушек и дедушек, поддерживающих детей в семьях. Ценностный антисемьетизм проявляется и в коммунальных расчётах за газ, воду, электричество. На словах все чиновники за семью и за детей — а на деле всегда против.

Нас, фамилистов, часто упрекают, что мы обращаем внимание на количественный аспект семейных изменений. Но ведь за уменьшением размера семьи, за ростом разводов и сожительств надо видеть качественные, ценностные изменения. Мы считаем движение чайлд-фри порочным, потому что добровольная бездетность — это перечёркивание ценности жизни, любви к людям наконец. Семья без детей — это нонсенс, сексуальное сожительство на время. Почему увеличивается их доля? На первое место выходят не семейные роли отца-матери, мужа-жены, а гендерные, сексуальные, что продуцирует лёгкую смену партнёров. А вот в семье по-другому обстоят дела. Роли отца-матери на первом месте. Отец и мать для ребёнка незаменимы. А у нас в стране после 10 лет супружества разваливается более половины семей, и значительная часть браков распадается после рождения первенца — супруги не могут приспособиться к новым ролям отца и матери. Растёт число сожительств, и большинство населения оказывается вне семьи. Из 40 млн. считающихся семейными домохозяйств у нас в России лишь 17 млн. действительных семей, т.е. полных семей с детьми и обоими родителями.

И структурно, и функционально семья в кризисе — не выполняются функции по рождению детей (66% это семьи с одним ребёнком, 28% с двумя детьми и лишь 6% с тремя). Воспитание детей также всё чаще осуществляется вне семьи и дома (в детсаду, школе, интернате, лагере). Поэтому растут показатели криминальности подрастающих поколений, усиливается ценностный конфликт отцов и детей.

Последний вывод можно проиллюстрировать следующими социологическими данными. С 70-х годов прошлого века нашей кафедрой социологии семьи было проведено несколько опросов по сложным методикам. Удалось сопоставить ценность семьи с детьми с ценностью бездетной семьи. Если в 1976 г. семья с детьми оценивалась положительно, а бездетная семья негативно, то в 2015 г. высокая оценка семьи с детьми и негативная оценка бездетности понизились существенно (индекс различия между ними в 1976 г. был 14,3, в 2015 г. стал 8,20). Другими словами, семья детная стала терять свою положительную валентность, а бездетная семья —отрицательную. В массовом сознании людей они стали сближаться, стремясь к точке, в которой их поляризация теряет всякий смысл. Есть дети или нет их — какая разница, всё едино. Такой поворот образа мыслей ярче всего обнаруживает ценностный кризис семьи.

Чтобы остановить глобальное шествие депопуляции, необходимо повысить ценность института семьи в обществе, радикально изменить положение института семьи по отношению к институту государства и другим социальным институтам. Выражаясь стоимостным языком, за «продукт» семейного производства, за новые поколения работников, которые ежегодно вливаются в систему хозяйства, надо платить достойно. Не вдаваясь в подробности исчисления прибыли и накопления капитала, следует осознать настоятельность перехода к семьецентризму в экономике и политике.

Нужно создать монетарную поддержку родительству. Дефицит людских ресурсов диктует рыночной экономике невиданную инновацию — пришла пора платить за труд в семье по воспроизводству новой рабочей силы. Поэтому отец с тремя детьми за равный труд с отцом единственного ребёнка будет получать более высокую зарплату. При этом основным ориентиром будет душевой доход семьи. В этом случае при рождении нескольких детей уровень жизни семьи не будет уменьшаться. С другой стороны, перспективной является ориентация на профессиональное материнство — мать с тремя и более детьми должна получать среднюю по стране зарплату как воспитательница минидетсада и учительница домашней школы.

Необходимо и создание мощной системы поощрения семейности через СМИ и искусство. Только комплексный подход, сфокусированный на семью и детей, способен сформировать положительный заряд семейности, поднять престиж отцовства-материнства. Лишь сохраняя и укрепляя фамилистическую организацию общественной жизни, фамилистическую цивилизацию и культуру, мы способны решить возникающие в ходе исторического развития проблемы.

Анатолий Антонов,
профессор МГУ им. Ломоносова, заведующий кафедрой
социологии, семьи и демографии социологического факультета