РАЗВЕНЧАНИЕ ЕВРОПЫ

ВЫПУСК №45, НОЯБРЬ 2015

Никогда не думал, что народы должны любить друг друга, или что кто-то должен (или может) любить не свою страну. Плохо дома — паши, как трактор, или вали отсюда. Ветер в корму. И тут вспомнилось, что это — ария из любимой оперы наших либералов: «Ах, нас не любят!» А кто кого любит? Если не перегрызли глотки друг другу европейские соседи, то только потому, что или зубов не хватает, или когти стёрлись...

Вопли, не лишённые трагизма сваливаются с телеэкранов ток-шоу, с интернетовских щедро оплаченных кем-то сайтов. «Не туда идёт Россия! Где европейские ценности?» «И вообще — смотрите, как они живут!» — визжат бывшие ельцинские министры и политики. Протори и убытки ельцинских безобразий — с прямым участием этих крикунов — власть публиковать до сего времени явно опасается.

Мы уже не суёмся со своим уставом в чужой монастырь и упрятали свой аршин подальше. Но не утихающая агрессия «старушки Европы» вынуждает к тяжёлому выводу: мы с жителями европейского «полуострова» чужие и своими, вероятно, никогда не будем.

Казалось бы — ну и что? Как говорят в Вологде, «была бы честь предложена, а от убытка Бог избавит». Беда в том, что европейцы постоянно ставят на лезвие бритвы судьбы народов. И удержать Западную Европу может, как свидетельствует опыт второй половины ХХ века, только сила.

Как сложился европейский характер и так называемые «европейские ценности», царящие в лихорадочных бдениях наших отечественных «европеоидов»-либералов? Даже постановка этой задачи упирается в того щедринского персонажа, который «доискиваясь корней, целый лес основ выворотил». И всё-таки попробуем посмотреть, как строились отношения России и Европы за последние... полторы тысячи лет.

  • Сперва попадём в IV–V века н.э., когда гунны, согнанные с древней родины климатическими изменениями, рванули на запад. Вытеснили готов с тёплого северного Причерноморья. Обошли стороной северные леса и болота — заготавливать корма впрок кочевники не умели. Сманили в поход самых пассионарных антов и венедов (читай: «славян»). В отличие от германцев-готов, гунны не искали врагов, а собирали друзей (Л.Н. Гумилёв). Военные таланты и личные качества гуннского царя Аттилы объединили племена от Волги до Рейна.

Вопли о бесчисленных полчищах гуннов — есть чистая безграмотная и политически натасканная спекуляция, оправдывающая поражения от храброго и умелого, невеликого числом войска. А в благодатном климате центральной Европы аборигены и готы, вытесненные византийцами из итальянского «сапога», от отчаяния втягивали гуннов в бесконечные войны. На примере Аттилы и стартовали европейские традиции. Веротерпимый и удачливый, он мешал многим, в том числе папскому клиру. И вот — неожиданно(!) Аттила умирает на собственной свадьбе с германской принцессой. Классическая «медовая ловушка» с кровавым финалом. Развал гуннского племенного союза и лоскутной готской империи привели к образованию феодальных объединений и государств разного калибра — потом мы увидим их расселение по мелким «квартиркам». Все европейские интересы замыкаются на королевствах, герцогствах и прочих маркизатах.

  • Характер жителей полуострова, (каковым и является на самом деле Западная Европа), формировался в атмосфере кровопролития, затравленности, ханжества и злости «всех против всех». Это напоминало коммунальную кухню. И соответственно европейский менталитет приобретал характер полубандитской коммуналки.

На примере Аттилы и стартовали европейские традиции. Ликвидация первых лиц государства при помощи германских принцесс стала стандартным приёмом — сначала во Франции, потом — в России, где с благословения и/или по приказу романовский трон заливался кровью его законных хозяев.

Вспомним, как вдова Павла I, не успев похоронить убиенного, орала на весь дворец: «Ich will regieren!» (Я хочу править!). При этом все умерщвлённые императоры ославлены тиранами или дураками — после смерти — в оправдание убийств. Этот специфический пиар начался с Аттилы, посмертно несправедливо наречённого «бичом Божиим», сиречь разорителем и грабителем.

Но было ещё одно последствие кровавой европейской замятни. Оно стало важным фактором для друзей Аттилы — славян, но прошло незамеченным. А зря. Состоялся первый в истории контакт между разными этносам и культурами. Прошедшие пол-Европы походные вожди получили хорошую школу отвращения к традициям Европы. И стойкое неприятие тамошнего образа жизни. Важность создания единокровных и родственных объединений, ассимиляции друзей для сохранения и развития славянского этноса стала очевидной.

Итак: двойные стандарты родились в V веке и уже тогда органически вошли в менталитет европейцев. Дальше — хуже. Вера в Спасителя превратилась для Европы в прикрытие. Войска всех европейских владетелей переквалифицировались в бандитские шайки разного калибра.

Замки на Луаре, замки на Рейне — ах, ах! — восхищаются туристы. А ведь именно замки стали символом кровавой замятни, которая больше тысячи лет трясёт Европу западнее Днепра. Беспощадным символом разделения народов стали эти самые замки, выросшие, как раковые опухоли. Рыцарские, графские, королевские и проч. Как правило, владелец имел право суда — низшего и высшего. Крестьяне, ремесленники, купечество были загнаны во владение или под власть замков, а тут ещё и монастыри со своими войсками — те же обиратели. Так родилась ментальность современного европейца, задавленного столетними, тридцатилетними и прочими войнами и ограниченностью возможностей из-за жёстких, сословных и внутрисословных барьеров.

  • Разбойничали европейцы истово, пока не оказалось, что всё поделено. У себя на «полуострове» грабить стало некого.

Болеслав Храбрый в XI веке изгоном ворвался в Киев и с трудом унёс оттуда ноги, потеряв почти всю дружину. Славянский кусок оказался горек. Отношения Киева с европейскими соседями резко ухудшились.

Династические браки с полуграмотными и полунищими европейскими королями оказались мезальянсами, а их столицы — грязными местечками. Тесть был на порядок культурнее и богаче зятьёв. Оборванные громилы, которым было голодно и тесно в разделённой на клочки европейской земле, шли на восток в составе орденских банд.

Самым откровенным примером реализации «европейских ценностей» были крестовые походы. Аж восемь кровавых грабительских «экспедиций». И все — под лозунгом освобождения Гроба Господня. Кстати, нынче придумана куча тезисов для оправдания грабежей и убийств — от защиты прав человека до борьбы за демократические ценности. Самым жестоким и подлым был, конечно, четвёртый поход, когда христианские рыцари, оплаченные купечеством разрушили и разграбили колыбель христианства — Константинополь.

Более аморального и гнусного похода, когда все выжившие дети были проданы «благородными» рыцарями в рабство в Египет, не знает история тех веков. Но до сего времени грабители-крестоносцы считаются в Европе героями и образцами для подражания. Так формировалось «облико морале» нынешнего европейца.

  • Ещё одна ценность европейской цивилизации: «за деньги можно всё», любые грехи смываются индульгенциями. Это ноу-хау создано папским клиром. Для наших предков не просто неприемлемое, но и неотмолимо греховное.

Оставшихся на «полуострове» грызла жадность и зависть. Самые отчаянные и беспощадные убийцы грузились на корабли и направлялись за моря обращать в рабство не схожих с ними людей. Несогласных и на родине, и за океаном жгли на кострах, или расстреливали из пушек, прикрываясь опять же именем Божиим. Школьные учебники, в том числе в нашем Отечестве, изящно характеризуют сие безобразие «эпохой великих географических открытий». Для еврообывателя «открыватели» были образцами для подражания.

На войнах выросли целые европейские народы и государства. Если кто-то думает, что богатство Швейцарии создали часовщики и сыроделы, а бельгийское золото добыто кружевницами, — тот крепко ошибается. Золото, начиная с XV–XVII веков, приносили домой в поясах швейцарские и валлонские наёмники. Богатство земли Гессен, например, уже в XVIII веке создалось на работорговле в Северной Америке.

Кровью окрашено европейское золотишко было всегда. Массовые убийства мирного населения по любому поводу стали нормой европейской жизни — войны, Варфоломеевская ночь, Магдебургская резня, Сицилийская вечерня. Всё это вызвало у еврообывателей полное равнодушие к чужой крови, что, кстати, стало одной из важнейших особенностей так называемого гражданского общества на «полуострове».

А в XIX веке появилась литература, отстирывающая кровь с разбойничьих лат и орденских плащей: Киплинг, Конан Дойл, Хаггард, Сабатини и др.

Потом взоры и клыки напившихся кровью колоний «просвещённых» европейцев обратятся к России.

Иначе говоря, менталитет этой публики сложился издревле. Они и сейчас живут по тому же принципу — ежели не моё, то надобно отобрать. Не удаётся отобрать — разорить! Для еврообывателя всё равно, как добыты деньги, — лишь бы побольше...

  • Замков — ни по Волге, ни по Оке и Дону, ни по Сухоне и по Иртышу у нас не строили. Возводили города, монастыри, где, кстати, можно было укрыть до сорока тысяч народу от набежников (в европейские-то замки простолюдинов не пускали). Центр силы перешёл от разорённого внутренними и инициированными извне кровавыми распрями Киева во владимирское хлебное ополье и окско-волжские леса. А европейского феодализма в нашем отечестве практически не случилось, чего бы ни вещали нам классики.

XIII век стал рубежом, окончательно разделившим Европу на Восток и Запад. Шакалы не дремали. Сначала шведы решили поживиться, потом Тевтонский орден. Новый понтифик — Иннокентий IV — учинил очередной крестовый поход, на сей раз против Руси.

Вот и появился новый для нашего Отечества враг — нет, не монголы. Враг был внутренний — копорские, псковские и новгородские «евроориентированные» бояре, купцы и мелкие княжата. Александр Ярославич — Невский — организовал отправку завоевателей восвояси исключительно в виде «холодного груза» и обеспечил харчами чудских и невских раков. Разгром налётчиков был полным и беспощадным — только рыцарей уничтожено более четырёхсот. Выживших орденских вояк ждали кандалы и надежда на обмен. «Их ведяхут босы подле копий». Их сторонники — переветники просто повешены, сиречь «пятая колонна» ликвидирована. По договору все захваченные Орденом русские города и сёла возвращены законным хозяевам. Почти на 700 лет «Дранг нах Остен» тихо увял.

Да, быть вассалами империи Бату-хана было нелегко, но монголы, в отличие от католиков, не лезли в душу. Церковь налогов не платила, храмы строились, а не разрушались. Как и Аттиле, Чингизу и его потомкам было всё равно, кому молятся его воины. Сложность заключалась в том, что русские князья дали клятву на повиновение роду чингизову. Зато Мамая бить было можно — род его состоял во вражде с чингизовым. Путч шведского ставленника младшего Ярославича — Андрея был подавлен монголами-христианами несторианского толка во главе с Олексой Неврюем. Своих дружинников от пролития братской крови Невский берёг.

Становление российской государственности напоминало выработку кричного железа из болотных руд — сначала восстановление в пористую и зашлакованную крицу, затем проковка «вгорячую» и «вхолодную» для удаления примесей и получения необходимых свойств. А потом — отковывай хоть на плуг, хоть на боевой топор. Мало этого, огромность территориального наследства Чингиза совершенно не испугала наших предков. Наоборот, стало очевидным, что большими земельными пространствами можно эффективно управлять, если включить в вертикаль власти местную элиту и без насилия обеспечить свободу совести населению.

Именно опыт монголов позволил нашим предкам крестьянским нутром почувствовать жизненную необходимость мирного освоения и развития огромных пространств полиэтнического государства.

С этой технологией создания крепкого и сплочённого общества Русь победила ожадневших исламистов Мамая на Куликовом поле. Страна жила и сейчас так живёт — по модели «с топором ложиться, с топором вставать». И за триста лет — с 1480 по 1780 годы — население европейской России выросло в 13 раз, а территория в 10 раз. В XVI веке Россия приросла Сибирью, и ни Строгановым, ни Ермаку, ни прочим первопроходцам в голову не приходило присвоить гигантские территории. Даже думать о какой-то административной или государственной самостоятельности не думали.

А в Европе в XVII веке не стихали, как на коммунальной кухне, лютые свары — одна только Тюрингия (меньше Ленинградской области) выходила на войну под тридцатью знамёнами.

  • Ликвидация владычества Орды дала шанс поживиться европейцам, но попытка крупного ограбления России закончилась 1612 годом, когда польские домушники и гопники, запертые в Кремле, дошли до людоедства. Народ проявил характер, выдвинул вождей, ополчился и сохранил государство. Ни одна страна мира не может предъявить миру примера такого патриотизма.

Контакт с европейцами не получился — они остались чужими. Россия победила шведов в Северной вой-не, всю континентальную Европу в Отечественной войне 1812 года. Но Европа не угомонилась и продемонстрировала, что в числе европейских ценностей почётное место занимает уничтожение городов и памятников культуры. Полумиллионные потери никого ничему не научили.

Не был оценён европейцами даже замечательный Приказ М.И. Кутузова 1813 года «Заслужим благодарность иноземных народов и заставим Европу с удивлением восклицать — непобедимо воинство русское в боях и неподражаемо в великодушии и добродетелях мирных! Вот благодарная цель, достойная воинов. Будем стремиться к ней, храбрые русские солдаты!»

  • Чужие оказались чужими и образовали «Евросоюз–1853» уже под британским руководством. Более ста лет они жаждали хоть что-то откусить от русского пирога — не вышло. Опять потеряли союзники убитыми более полумиллиона. Маршал Франции Сент-Арно и лорд Раглан покинули Крым, как и положено потомственным крестоносцам, в виде двух мест холодного груза (ныне — «груз 200»).

Турецкий флот приказал долго жить при Синопе, на кавказском и балканском «фронтах» турок били стабильно. Британские попытки зацепиться за северные порты России кончились конфузом. Как и камчатский десант. Вспомним тех, кто сохранил для нас Камчатку и выполнил завет Николая Первого: «Там, где российский флаг единожды поднят, спущен оный быть не может».

Лейтенант Максутов, когда прислуга его батареи была перебита, вёл огонь из последнего орудия. Пушка замолчала, когда Максутову оторвало руку. Лейтенант Анкудинов и мичманы Михайлов и Фесун повели матросов в штыковую атаку и вчистую уничтожили десант — баркасы неудачливых захватчиков ушли на корабли пустыми. Захвачено знамя Гибралтарского полка морской пехоты. Полк перестал существовать. Русские моряки виртуозно владели не только свайкой и мушкелем, но и пушкой, штыком.

  • Высшим достижением Европы можно считать «европредательство». В 1942-м в разгар Сталинграда союзники прекратили поставки техники, кстати, заранее оплаченной. Чужие — они и есть чужие.

  • Что касается «свободы слова», «внедрения демократии», мы всё это видим на Балканах, на Ближнем Востоке, на Украине. Когда евродемократы бомбили Белград, и сам Понтифик обратился с посланием мира — куда его послали?

Помнить надо наивным нашим землякам, что по поводу полутора десятков недоумков (или провокаторов) из «Шарли» аж всё евроначальство на демонстрацию вылезло. А тысячи убитых на Украине детей, стариков и женщин — не в счёт. Потому что мы для них — чужие.

  • А что у нас — оцените сами. На одном из ток-шоу г-н Рыжков «на голубом глазу» поддержал известный труменовский тезис о необходимости атомного удара по мирным японским городам, дабы сохранить жизни пятистам тысячам американских солдат.

Преступление, достойное Нюрн-берга, было г-ном Рыжковым оценено как норма в военное время. За что же, интересно, повесили Кейтеля и Ко? Или англосаксам можно убивать Дрезден, бомбить корейские и вьетнамские деревни, громить Белград? Только потому, что гг. рыжковым и гозманам не хочется попасть в санкционный список госдепа?

В общем, евровирус уже у нас дома и нужны срочные средства для ликвидании морального иммунодефицита.

Сердечной дружбы с Европой не будет. Мелкое всегда ненавидит большое. Дружбы с персонажами, показывающими детям, как новорождённых жирафят хищники в зоопарке жрут заживо, а потом на глазах детей режут львят, — быть не может. И дружбы с населением, обладающим многовековым опытом убийств и предательств, — тоже.

Мы же отвечаем перед историей и памятью предков не за крохотные Андорры. А за огромную часть Матушки-Земли.

 

  • Михаил Левин
Читайте также: