ПЕДАГОГ «С ДУШКОМ»

ВЫПУСК №43, ОКТЯБРЬ 2015

ПО ПОВОДУ ИНТЕРВЬЮ Д. БЫКОВА ГАЗЕТЕ «АРГУМЕНТЫ И ФАКТЫ» (№36)

Коротко: «открытый урок» г-на Быкова сводится к двум темам: состояние нашей школы сегодня и что нужно делать завтра, чтобы её спасти. Не зря же публикация озаглавлена «Школа с “душком”». Первая тема возражений не вызывает в силу очевидности. К тому же сетования на низкие зарплаты, высокие нагрузки и проч. стали настолько общим местом, что… и продолжать не хочется. Что же до второй части, концептуальной, тут каждому тезису так и просятся сразу два знака препинания — вопросительный и восклицательный...

Быков, конечно, писатель. Но то, что он «известный педагог», как окрестила его газета, — это новость. Которую, увы, не назвать хорошей. Попробую подкрепить свой вывод цитатами из самого Быкова-педагога.  

Кто годится в учителя. «Это профессия молодых, быстрых людей с хорошей реакцией, с идеальной памятью, с отличной физической формой (плох тот учитель, который весь урок проводит сидя). Поэтому учителям нужны высокие зарплаты». Уж не перепутал ли автор обычную школу со школой олимпийского резерва? Там учитель, пожалуй, действительно нужен и молодой, и быстрый, и хорошая реакция не помешает, особенно если готовить боксёров. Что до идеальной памяти, это такой, простите, трюизм, что даже неловко за педагога-писателя: кому она не нужна? И уж совсем ни в какие ворота (кроме, пожалуй, футбольных) — почему «поэтому» нужны высокие зарплаты? Какие? — как у Фабио Капелло? Любопытный получается собирательный образ. Если бы ещё знать, кого Быков готов привести в пример, говоря об отличной физической форме… С кастингом всё ясно. Идём дальше.  

Перспектива для учителя. «Чтобы к 40 годам он становился методистом и учил начинающих коллег, а в школе оставался, только если ему этого очень хочется или нужно для тонуса». Для начала, с логикой у нашего педагога явный разнотык. Допустим, прав Быков: после сорока от учителя в классе пользы ноль. Но если очень хочется или для личного тонуса, допускает автор, то можно. Значит, в принципе ни-и-зя! Но если очень хочется — то можно. Хороша мораль, ничего не скажешь. И вообще: по Быкову, когда человек вступает в пору мудрости, оттачивает профессиональные умения, когда он действительно готов к педагогическому, то есть воспитательному делу, то может оставаться в школе только в виде исключения (для личного тонуса), а как правило — его удел учить молодых коллег, которым, опять же по Быкову, учительствовать примерно пятнадцать лет, после чего — туда же, в методисты. Кстати, если 48-летнему Быкову так уж мила его доктрина о возрастном цензе для учителя, почему бы самому не подать пример?  

Чему должен учить учитель. «Сведения можно почерпнуть из Интернета: учитель должен объяснить, где их брать и как с ними обращаться. Воспитывать умение самостоятельно мыслить, сопротивляться любому зомбированию — вот что необ-ходимо в первую очередь». Банальность относительно умения самостоятельно мыслить даже неловко комментировать (вспомним аналогичный пассаж об идеальной памяти). А вот замена Интернетом фундаментальных знаний, которые призвана давать школа, — это Быковское ноу-хау.  

«Известный педагог» призывает сопротивляться любому зомбированию. Как, интересно, это может выглядеть? На уроке иностранного языка учитель просит повторять за ним фразы, а ученик ему в ответ: «Нечего меня зомбировать!» Зазубривание таблицы умножения и правил правописания — это, получается, сплошное издевательство над личностью ребёнка, ущемление его прав. Пора обращаться в Европейский суд. Впрочем, зачем знать, сколько будет дважды два, если есть калькулятор? К чему помнить, когда жил Пушкин, если есть Интернет? Давайте растить с помощью быстрых и в хорошей физической форме учителей продвинутых юзеров, усвоивших, что Моцарт — это который пишет музыку для мобильников.  

Как должен учить учитель. «Учить надо так, чтобы у ребёнка появлялось здоровое тщеславие, тяга к лидерству, чтобы ему было интересно и почётно считаться умным, — а у нас умников презирают, как в любом хулиганском сообществе». Тут вообще за какое слово ни возьмись, уши в трубочку сворачиваются.  

Тщеславие, какими эпитетами его ни обряжай, есть грех и урон человеческой душе, тем более юной и неискушённой, и призыв сей иначе как нравственным растлением не назвать. Здоровое тщеславие — оксюморон, поскольку тщеславие уже само по себе болезнь души, а как болезнь может быть здоровой? Это так же непонятно, как белая зависть, которая нынче считается едва ли не добродетелью. Зато такие непременные жизненные категории, как порядочность, честность, отзывчивость, доброта, совесть, в словаре назиданий Быкова отсутствуют напрочь. Пассаж относительно умных и умников — не более чем напёрсточная подмена понятий. Умный — это одно, а умник — совсем другое, и уж писателю Быкову это хорошо должно быть известно. Вот только неясно, к какой категории относит себя он сам: к умным или умникам? Но уж, конечно, не к хулиганскому сообществу. Это — все мы. Оскорбительно? Скорее вызывает чувство брезгливости.  

На что надеяться? «Вся надежда — на интеллектуальный взрыв последних двух-трёх лет, который я наблюдаю в равной степени в Москве, Сибири, на Дальнем Востоке… У этих детей выдающийся интеллект, непонятно откуда взявшийся: может, сработали айфоны». В самом деле, ломает голову Быков, откуда взяться выдающемуся интеллекту? Сообщество-то хулиганское. Не иначе как с айфонами согрешили российские мамаши, правда, неясно, с какой моделью. И дальше — открытия одно за другим. Цитирую: «И вот на них я надеюсь, потому что совесть — по-моему, всё-таки функция от интеллекта. И эмпатия, способность к сопереживанию, — следствие развитого воображения».  

Подумать только! Если ты умён — значит, совестлив; если соображалка так себе — выходит, заведомо бесстыж. И бесчувствен, коль у тебя плохо с воображением. Так и до измерения формы черепа недалеко.

Либерально-постмодернистский коктейль в голове писателя — его личное дело. Но голова педагога, мне кажется, неподходящая ёмкость для этого напитка. Голова педагога, вне зависимости от степени его известности, — это кладезь личных знаний и сокровищница нравственных ценностей, причём в их практическом воплощении. Но уж никак не путеводитель по Интернету. Куда-куда, но в мировую паутину ученики попадут и без посторонней помощи.  

А вот чтобы уберечь от соблазнов нынешнего растленного мира, помочь найти свой путь в жизни, не ломая при этом другие судьбы, то есть вырастить нравственного и образованного человека — для этого действительно нужен Учитель.  

Но не быковского разлива. На фото, которым украшена беседа с Быковым, дети, подражая учителю, пальцами изображают у себя на головах узнаваемые рожки. Я понимаю, что рожки сделать куда проще, чем крылья. Но без крыльев не взлететь.

...Как вы думаете: каким словом завершается манифест известного педагога? «Скурвиться». Копирайт — за «АиФ».  

Павел Демидов

От редакции:

Если анализировать интервью Быкова, как принято говорить, по-крупному счёту, то становится ясно, что ёрничанье «известного педагога» преследует цель, противоположную декларируемой: нанести ещё один удар по нашей школе, убрав из неё наиболее опытных воспитателей и выхолостив из новых поколений нравственность.