ТЕАТРАЛЬНЫЕ ПОДМОСТКИ ИЛИ КАПИЩЕ

ВЫПУСК №39, АВГУСТ 2015

Бурная общественная дискуссия о современном российском театре, развернувшаяся между патриотами и либералами, начиналась традиционно — спором о новаторстве. Однако по ходу полемики стало ясно, что в большинстве скандальных театральных постановок особых новаций нет. Если, конечно, не считать таковыми трёхэтажный мат, обнаженную натуру и манипуляции с костюмами и декорациями, когда герои классической пьесы помещаются в обстановку «сегодняшнего дня»...

Собственно, работы «новаторов» в полной мере отражают концепцию режиссёра Штучкина из повести Н. Носова «Незнайка в Солнечном городе»: «Театр — это не музей, он не должен отставать от жизни, и если в жизни теперь всё делается не так, как надо, то и в театре следует делать всё шиворот-навыворот… Если раньше хорошим считался спектакль, который нравился зрителям, то теперь, когда всё стало наоборот, хорошим надо считать тот спектакль, который не нравится никому».

Общественная дискуссия не сводится и к хрестоматийному противостоянию художника с чиновником. Скандалы вокруг театральных постановок в Новосибирске («Тангейзер» Т. Кулябина), Пскове («Банщик» В. Фаэр), Москве («Идеальный муж» К. Богомолова), другие одиозные проекты от «Гоголь-центра» и «Театра.doc» стали поводом для общественной инициативы — провести прокурорские проверки театрального репертуара на предмет мата и порнографии. У общества как будто лопнуло терпение. Кажется, и государство больше не намерено пускать на самотёк волнующие общество процессы.

Российский театр сумел отвоевать для себя привилегированное место в культурном пространстве. Культура начинается с театра — это убеждение настойчиво утверждалось в общественном сознании. «В театре идёт процесс активизации художественной и общественной энергии», — высказалась, к примеру, редактор журнала «Сцена» Н. Каминская, обобщая и подытоживая четвертьвековую историю постсоветского театрального искусства.

Современный театр претендует на то, чтобы быть одновременно искусством, журналистикой, политехнологией и храмом. В былые времена ему отводилось место поскромнее, ориентируясь на большинство, он не стеснялся быть понятным, хотел быть услышанным. Нынешний театр претендует на особый элитарный статус, является водоразделом между интеллигенцией и простым человеком, своими и чужими, креаклами и ватниками. Поход на театральное представление стало для креативного класса символической заменой вечерней службы в церкви.

В этом смысле конфликт современного продвинутого театра с представителями религиозной общественности не случаен. Верующие чутко уловили: под маской театральных новаций проглядывает не культура, а культ. Современные спектакли больше напоминают хлыстовские радения. Шаг-другой, недолго и до жертвоприношений. Достижение экстатических состояний, одурманивание ритмом, опьянение внешними эффектами, апелляция к инстинктам, оргии духа и плоти — вот к чему склоняется театральное искусство. Увенчанных скандальной славой режиссёров не случайно называют «культовыми». Они уже не деятели культуры и даже не духовные учителя. Это каста жрецов, свершающих камлание на театральных подмостках, проповедующих культ свободы.

Однако, если рассуждать о свободе творчества в логике нашей либеральной интеллигенции, придётся признать: их «свободный театр» отнюдь не свободен. Любой человек в меру своего воображения способен мысленно разыграть для себя спектакль. Зачем идти в театр, где будут навязывать определённую режиссёрскую трактовку пьесы?

Либеральная интеллигенция любит упрекать традиционную Церковь в посредничестве, зачем, мол, нам священник для общения с Богом? Но можно в свою очередь задаться вопросом: нужны ли зрителю посредники между ним и драматургом? Особенно если режиссёр намеренно искажает первоисточник.

Вопросов политического свойства к сторонникам «свободного» театра не меньше. Театр ныне превращают в орудие борьбы с «тоталитаризмом», то есть с властью, с существующим порядком. Показательна в этом смысле деятельность «Театра.doc», который сделал себе имя на постановках по истории «Pussy Riot», «Болотному делу». Однако диктаторские замашки следует, прежде всего, преодолеть в самом храме искусства! Почему современный театр до сих пор находится в тисках канонов тоталитарного искусства? Почему в нём не изжита коллективная форма просмотра спектакля? Разве индивидуальное восприятие не искажается уродливым деперсонализированным обращением к зрителю? Даёшь спектакли для индивидуального просмотра!

Почему современный театр исповедует культ личности режиссёра? Поклонение театральным фигурам, зарекомендовавшим себя матёрыми диктаторами, стало для интеллигенции обычным делом. Режиссёрское диктаторство представляют зрителям в качестве достижения, творческой добродетели. Это не может не вызывать тревогу. Долой субъективный тоталитаризм режиссёрской воли! Если из современного театра вымарывается драматург, автор, то почему в нём должен остаться режиссёр? Отчего наши театральные деятели так непоследовательны? Наверное, потому что всё происходит по народной пословице. Громче всех «Вор!» кричит тот, кто сам нечист на руку.

Нынешняя полемика вокруг театра — это не борьба искусства и идеологии. Это борьба одной идеологии с другой. Театр превратился в площадку агрессивного насаждения субъективной системы ценностей, восходящей к нескольким либеральным авторитетам, стал орудием навязывания и распространения узкогрупповых ценностей. Он утратил свой общенародный характер, стал достоянием узкой и замкнутой группы лиц. Он излишне политизирован, сосредоточен на размежевании правильной и неправильной интеллигенцией, креативного слоя и обычного человека. Управляемый кастой театральных жрецов, театр превратился в площадку бесконечного экспериментирования, в котором зрительская масса — всего лишь подопытные кролики, хворост в костре тщеславия и себялюбия.

Наблюдая за скандалами вокруг нашумевших театральных постановок важно понять: это не конфликт консервативных чиновников с силами прогресса (в лице «культовых» режиссёров Богомолова/Серебрянникова/Кулябина), а попытка вернуться к демократическим традициям российского театра. Это борьба общества за то, чтобы театр вновь стал учреждением культуры, а не сохранялся и далее в текущем статусе капища либеральной интеллигенции.

Константин Михайлов