НИКОЛАЙ СВАНИДЗЕ: ХРОНИКА МИМИКРИИ

ВЫПУСК №38, ИЮЛЬ 2015

Пять лет назад вышла телепрограмма «Суд времени», которая, кроме всего прочего, сокрушала миф о Сванидзе. Из передачи в передачу 90% зрителей упрямо голосовали в прайм-тайм против Николая Карловича и его идей. Казалось, после феерического фиаско он будет морально раздавлен, отправится доживать век в глухомань, обдумывать, почему народ с таким ожесточением выступает против его исторических концепций и политических взглядов. Однако случилось иначе. Сванидзе продолжил работу в «Комиссии по противодействию попыткам фальсификации истории» (будучи ярким символом этой фальсификации), вошёл в президентский совет «По развитию гражданского общества», продолжил карьеру на ТВ. Удивительная стойкость, фантастическая сила, завидная живучесть...

Вершина карьеры Сванидзе — руководство ВГТРК. Проработал он на высокой должности чуть более года. Даже по преддефолтным временам его управленческий стиль оказался слишком небрежным. Одно дело, когда человек с хорошо подвешенным языком упражняется в красноречии, другое — организовать работу огромного коллектива. Впрочем, и на ниве мелкого бизнеса проявить талант менеджера не сумел. Вместе с Сергеем Доренко они когда-то торговали собачьими консервами, но прогорели. Зато удалось стать первым прокремлёвским журналистом. Шесть лет, с 93-го по 99-й, ему не было равных в этой обойме. С такою пылкостью доказывал он лояльность ельцинской власти, что даже в администрации президента испытывали чувство неловкости от его эфиров. Ах, эта фирменная сванидзевская угодливость, разбавленная для маскировки какой-нибудь дерзостью. Стиль Николая Карловича — найти оправдание массовому убийству, для объективности пожурив душегуба за безвкусно выбранный галстук.

Некоторые факты его биографии только на первый взгляд противоречивы. Зная, с кем имеешь дело, обязательно увидишь в его движении по карьерной лестнице гармонию, пусть и весьма своеобразную.

Ярый антисоветчик и матёрый антикоммунист когда-то очень торопился вступить в КПСС. Сделать это ему удалось ещё в студенческие годы. Вышел из партии тов. Сванидзе, когда пребывание в рядах КПСС стало невыгодным.

В первые ряды защитников демократии выдвинулся в октябре 93-го. В те дни он стал телезвездой. Надвигалась гражданская война, короли эфира, узнаваемые лица в критический момент рассосались, и тут сделал шаг вперёд небритый аналитик, просидевший несколько лет за кадром. Выступил в амплуа ранимого интеллигента, смело глядящего навстречу неумолимо надвигающимся хасбулатовским танкам.

Но танков у защитников Белого дома не было. А у президента, за которого горой стоял Сванидзе, нашлись и снайперы, и бронетехника. Он патетично говорил о предотвращении фашистского путча и сочувствовал письму 42-х яростных интеллигентов, которое осталось в истории под названием «Раздавите гадину!»

Для тележрецов наступали золотые времена. Пускай всё гибнет, но торжествует телевидение. Телевизионщики ощущали себя голливудскими героями, вершителями судеб. Сванидзе, конечно, сражался на стороне объединенных олигархических сил.

Когда шла борьба Березовского с «молодыми реформаторами» или Гусинского — с «семьёй», Сванидзе процветал. На рынке политпрограмм Николай Карлович был аутсайдером, но сохранял привилегированное положение из-за личной преданности президенту и его семье.

Когда речь заходила о Ельцине, Гайдаре или Чубайсе — он становился ура-патриотом. Когда приходилось вспоминать о Сталине, Брежневе или Косыгине — превращался в атас-капитулянта. Он исправно вводил аудиторию в заблуждение, рассказывая, как уважают Бориса Николаевича в Штатах и Европе. А там высмеивали алкогольные выходки президента. Ту спецоперацию Сванидзе можно назвать успешной: до сих пор у нас многие верят в хорошую репутацию Ельцина на Западе. Вот уж неправда!

По «чеченскому вопросу» Сванидзе колебался вместе с настроениями Ельцина. Не допускал резкой критики «федералов» и не романтизировал Дудаева. Но горячо приветствовал Хасавюрт и масхадовскую независимость. В последние ельцинские годы в «Зеркале» звучал один мотив: «Всё хорошо, прекрасная маркиза!» Страна нищала и разваливалась — а журналист создавал видимость благополучия.

Его «итоговая политическая программа» вчистую проигрывала киселёвским «Итогам» и аналогичным программам на ОРТ. Слишком слащаво рассказывал Сванидзе про сильные ходы Бориса Николаича, а потом с топорным упорством объяснял, как успешно реформируется страна, измождённая большевиками до уровня всеобщего среднего образования… Поэтому, даже когда он — спортивный гурман — вдруг начинал рассказывать про хет-трик Павла Буре или гол молодого Это’о, — зрители ждали подвоха, традиционного приступа антисоветчины.

В ХХI веке телевизионная политическая аналитика видоизменилась. Сванидзе стал выглядеть удивительно архаичным и неуместным. И вспомнил, что является историком по образованию. Стал героем дискуссий и телефильмов, посвящённых истории России. Его цикл «Исторические хроники» сегодня даже в школах смотрят: как же, ведь их повторяет канал «Россия»!

Сванидзе маячит в кадре. Но он вторичен по форме и скуден по содержанию. Ни один выпуск «Исторических хроник» не стал событием. Запомнились только толстые белые нитки, которыми сшивает Николай Карлович смысловые швы. К примеру, передача посвящена Василию Меркурьеву — но толком не помянута ни одна роль актёра. Даже не ясно, в каком театре служил великий артист. Зато подробно рассказывается, как ломала судьбы советская власть, как не хватало крупы в сельских магазинах, как давили интеллигенцию сталинские сатрапы и брежневские подпевалы.

Исторические трактаты наш герой сочиняет в соавторстве с супругой. «Хроники» стали выходить и в виде книг. Впечатление такое, что главная задача этого издательского проекта — вызвать у читателя чувство стыда и отвращения к родной истории. Не дай бог, кто-то будет гордиться дедом-фронтовиком, прадедом-пролетарием. Только стыд-батюшка и паника-матушка.

Показательна трактовка «польского вопроса» в связи с рассказом о маршале Рокоссовском. Николай Карлович присоединяется к официальной точке зрения современной Польши, вполне антироссийской. Сталин и Красная армия не помогли Варшавскому восстанию, не бросились в наступление в тот день и час, который назначил премьер-министр «британского» правительства Польши Миколайчик.

Конечно, Сванидзе занимался не только ностальгическими временами. В 2008-м году чета Сванидзе выпустила книгу под выразительным названием «Медведев». В юности он торопился в партию, теперь с прежним задором старался опередить всех кандидатов в придворные биографы. Тут же пропал скепсис, Николай Карлович не выискивал недемократичных заусенцев в процессе выдвижения и избрания президента, которого видел кандидатом в новые перестройщики. И в 2008–2012 он превратился в авторитетного общественного деятеля. Его считали одним из теневых идеологов нового либерального курса. Тогда сложилась достаточно влиятельная прослойка, подталкивавшая Медведева к конфликту с «консервативными» силами в правящей элите. Навстречу демократизации и Вашингтону!

Когда стало ясно, что второго медведевского срока не будет, — Сванидзе ушёл в тень. Пришлось снова уходить в далёкое прошлое, на которое он смотрит не глазами исследователя, а через очки пропагандиста.

Проклиная советскую цивилизацию, историк Сванидзе не хочет понять, что хоронит и себя самого, и тех героев, которыми восхищается. Все они, даже самые неприкаянные — сыны советского Просвещения. История ответила на вопрос — «вопреки» или всё-таки «благодаря» системе появлялись С. Королёв и К. Рокоссовский, Ю. Гагарин и В. Бобров, В. Меркурьев и Ю. Нагибин. Называю только героев сванидзевской «летописи», список можно продолжать бесконечно. Всё-таки урожайны на талантливых людей были «страшные» доельцинские годы.

Но не пора ли вспомнить известный припев: «Г-н Сванидзе, прощай и ничего не обещай!»  

Арсений Замостьянов