Поперечное мнение 28.01.2015 | ВЫПУСК №26, ЯНВАРЬ 2015

МАЛАХОВЩИНА

Шрифт

В этом году телепередаче «Пусть говорят» исполнится 10 лет. Но, если учесть, что до 2005-го она выходила под другими названиями («Большая стирка», «Пять вечеров») — то и все пятнадцать. По телевизионным меркам — критический возраст. Однако же, включив телевизор, то и дело натыкаешься на демонстративно бодрого, нарочито молодцеватого Андрея Малахова.

Есть у него и другие маски — чертовской усталости, например. Вдруг мелькнёт тень на лице, как будто печальная птица пролетела. И отразится в глазах: жертвенное служение, ненормированный рабочий день, но и надежда для поклонников, что обязательно сдюжит.

А ещё мы видим его бывалым, амикошонствующим с теми, кто ему в родители годится, тыкает запросто медийным персонам, убеждая, что всюду вхож и, если что, нажмёт на нужные рычаги.

Или вдруг заделается конферансье, но так и не продемонстрировав искромётного юмора, ограничится нелепыми ужимками провинциального бирюка, случайно оказавшегося на столичных подмостках.

«Пусть говорят» — программа разножанровая, но в какой бы ипостаси не выступал ведущий, он демонстрирует особую, неповторимую фальшь: и сочувствуя, и ободряя, и соболезнуя, и веселясь.

Может, и не стоит переходить на личности, ведь симпатия к телеведущему — вещь субъективная, кого-то он раздражает, а большинству, возможно, нравится. Вполне вероятно, что Андрей Малахов прекрасный человек, отличный семьянин и даже подкармливает голубей. В конце концов, он существует в рамках телевизионных стандартов, не им придуманных, и следовало бы рассуждать о недостатках формата. Но формат передачи и её ведущий настолько органично сосуществуют, что отделить одно от другого невозможно.

Многие каналы вступали в конкуренцию с Первым, но неизменно проигрывали. Приглашённые на роль Малахова всякий раз доказывали свою несостоятельность. Чтобы поймать удачу за хвост, мало следовать формальным малаховским принципам, нужно делать как он, думать как он, быть им. По сравнению с эталоном эпигоны выглядят недостаточно бестактными, не соответствуют жёстким требованиям «Пусть говорят», превращающим в шоу даже трагическое событие.

Обычно возникает глумливый аргумент: «Но ведь народу нравится!» — и не определишь сходу, чего в этом соображении больше: высокомерия или демагогии. Жертве (аудитории) игриво присваивают карикатурные черты, снисходительно указывая на её дурной вкус, Малахов, дескать, в полной мере соответствует притязаниям своей публики. Но какова природа этой приязни?

Ведущий «Пусть говорят» (творчески эволюционируя, занимаясь бодибилдингом) превратился в своего рода былинного персонажа. Зритель как будто даже и не замечает вопиющей малаховской неделикатности, жеманства, фанфаронства, всех этих неуместных нарядов, модельных стрижек, народ как будто видит в нём заступника. И удивляться тут нечему.

«Простому человеку» места на нашем телевидении нет, вот только и нашлась узкая электоральная ниша на Первом в виде светлицы с дизайнерскими диванами. Сюда завозят героев из Тмутаракани, и не кого попало, а отъявленных, застигнутых врасплох, стоящих на краю, пойманных «на горячем».

Шоу устроено просто — здесь показывают обычных людей в сложных жизненных обстоятельствах. Изо дня в день в передаче «Пусть говорят» складывают мозаику — пугающий образ народа. Из всего заострённого, ненормального, криминального, уродливого. Фирменная малаховская картина действительности обладает гипнотическим эффектом.

Однако доброму неискушённому зрителю кажется, что «Андрюша» не тривиальный провокатор, а борец за правду. «Андрюша» умело создаёт напряжённую атмосферу, усугубляет конфликты, у него формат такой: вот сейчас, после рекламы войдёт новый участник разборок и подольёт масла в огонь, а ведущий спросит что-нибудь эдакое — беспардонно, на голубом глазу…

Высоколобым интеллектуалам не до Малахова, он для них прочитанный учебник маркетинга. Работает для «быдла», собирает у экранов бабушек, мамочек, кумушек, тётенек, чтобы продать эту миллионную аудиторию рекламодателю (производителю стиральных порошков и порошкового молока). Схема бизнеса проста, тут не до социокультурного анализа. Однако вреда от этой передачи гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд.

Последовательно и системно, как бы невзначай, «Пусть говорят» формирует новые стандарты нравственности. Вместо советских и до-советских представлений о норме, о «хорошем и плохом» аудитории предлагаются новые модели поведения. Дело даже не в том, что Малахов не является нравственным авторитетом, или намеренно усиливает противоречия, искусственно добавляя «драматургии».

Главное, на экран переносятся темы, обсуждаются вопросы, которые в принципе невозможно рассматривать публично. Ну, не принято у нас такое, не делалось так у нас никогда. Никакие профсоюзные и комсомольские собрания, никакие сельские сходы не сравнить с публичной поркой в студии Первого канала. Всякое бывало, но чтобы на людях позориться, чтоб ехать в столицу зная, как тебя будут там чихвостить?

А ведь именно бабушки, тётеньки, мамочки — домохозяйки у экранов — воспитывают детей, закладывают, что называется, основы морали, как раз они и «выигрывают войны», а не только школьные учителя и приходские священники.

Пятнадцать лет малаховщины, пятнадцать лет публичных обсуждений того, о чём и шёпотом говорить не стоит. Пятнадцать лет аудитории доказывают, что не бывает запретных тем. Пятнадцать лет беспардонной суеты ведущего, который утверждает нас в мысли, что нормы никакой не существует и стыда нету. Пятнадцать лет отвратительного базарного гвалта, «оценочных суждений» случайных людей — говорливых артисток, пиарящихся политиков на звуковом фоне картинно воодушевлённых клакеров. Всё это собрание с ведущим во главе судит очередную завезённую в Москву диковинку — «простого человека» — ставит диагнозы, выносит приговоры…

Последствия таких мероприятий бывают ужасающими.

Несколько лет назад была снята программа под названием «Выкидыш» (оцените креативные качества авторов нейминга). Выпуск наверняка войдёт в историю мирового ТВ, и вот почему. Через пять дней после съёмок (и ещё до того, как передача вышла в эфир) были убиты трое её участников: Виктор Карпов, его дочь Анастасия Карпова, её супруг Евгений Зимин. Кроме того, в подожжённом доме погибли дети Виктора и Анастасии — 7-летняя Кристина и 8-летняя София.

Выпуск показали, предварив трагическим малаховским комментарием. И вот на экране возникли только что погибшие люди, они говорили, спорили, объясняли обстоятельства, доказывали свою правоту — жуткое, инфернальное зрелище.

Коротко история такова, произошла она в посёлке Талая Магаданской области и вполне справедливо называлась в местной прессе «Колымской Кущёвкой». Некто Игорь Муравьёв решил отомстить местному врачу-гинекологу Екатерине Карповой, которая, по его мнению, была виновата, что у его жены произошёл выкидыш. Муравьёв избил пожилую женщину-врача, пырнул ножом её мужа, Виктора — тот выжил, а вот Екатерина Карпова умерла от побоев и случившегося инфаркта…

В студии собрались родственники преступника и родственники первой жертвы этой трагедии, Екатерины Карповой, — муж, дочка и зять, которые и погибнут вместе с двумя маленькими девочками через пять дней после записи передачи.

Не давая собственных оценок этого конкретного телевизионного действа, предоставим слово зрителям, которые комментировали выпуск на сайте Первого канала. Вот несколько цитат.

«Уважаемый господин Малахов, очень сочувствую Вам, но убийство ни в чём не повинной семьи спровоцировали Вы. Даже не знаю, как будете с таким грехом жить дальше».

«Вы, Андрей Малахов, задумывались когда-то, что ваша программа проповедует дикость и беспредел? Никогда в ваших страшилках нет места аргументам специалистов, здравому смыслу. Почему вы не делаете передачи о настоящих человеческих ценностях, о нормальных человеческих отношениях?»  

«Если ваша цель столкнуть людей, то почему руководство программы не берёт на себя ответственность за жизнь героев передачи? Вы же видели, что эта семейка шизофреников способна на всё! Почему не предложить людям защиту, да хоть пару охранников предоставить на время!?» Но многие участники интернет-дискуссии всё же защищали Малахова, продолжали настаивать, что он руководствовался интересами истины.

Мы попросили вспомнить эту историю Ирину Нефёдову, обозревателя «Магаданской правды», которая по-настоящему пыталась добиться правды, писала о трагедии, вникала в детали.

Ирина Нефёдова: «Вы меня задели за живое. С тех пор я не могу спокойно смотреть на Андрея Малахова. Считаю, что в убийстве семьи Карповых есть и его вина. Он практически стравил на записи передачи две стороны и отпустил Настю, её отца и мужа на растерзание. Удивительно, что им дали ещё из Москвы улететь. Сразу после возвращения — поджог их дома, где погибли маленькие девочки…»

Передача запомнилась. Многие ждали, что Малахов вернётся к теме, проследит, как идёт следствие, наказаны ли виновные? Этого не случилось — шоу-бизнес имеет весьма отдалённое отношение к ответственной журналистике.

Ирина Нефёдова рассказала, что Игорь Муравьёв получил три года, но после возмущённой реакции местных СМИ приговор пересмотрели — преступника приговорили к шести годам. Его причастность к поджогу доказана не была.

Показательный факт. Самый страшный выпуск «Пусть говорят» за всю его историю то и дело перебивался корпоративной рекламой. Как ни в чём не бывало Малахов возникал на экране в забавном виде — одетым в трусики-памперсы. Ведущий кривлялся и веселился под музыку «Америкен бой», выступая в привычной роли конферансье. Залихватски анонсировал новый выпуск: «Аффтар жжот! Лучшие ролики из Интернета!»

Олег Пухнавцев